Линкс опустила лук и подошла ближе. Опасности она не чувствовала. Бедняга не мог даже нормально передвигаться – как вообще можно ходить в цветочных горшках? Стебельки с глазами – если это можно считать глазами – замерли. Остановились и зрачки в них. Человек-дерево перестал дрожать. Это встревожило Линкс. А что, если где-то в этом пучке листьев есть и мозг? И как давно она перестала слышать страх, исходящий от него? Линкс покрепче сжала рукоять лука. И не зря.
Пучок листьев заскрипел и начал распускаться – как распускается цветок, только в очень ускоренном темпе. Стебли с глазами разошлись и отогнулись – чтобы освободить путь тому, что молниеносно изверглось из сердцевины пучка. Огромная пасть, оснащённая рядами острых клыков-колючек, искрящихся в полумраке, стремительно, как на пружинке, выскочила из глотки человека-дерева. Клыки были опасны не только своей остротой – похоже, они источали одновременно ещё и яд, и ток.
Реакция Линкс не подвела. Стрела-коготь уже торчала в хищной глотке «бедняги» – тот оказался медлительнее Линкс. Зубастая пасть, не достигнув цели, поникла на толстом стебле. С клыков потекла зелёная слюна. Капая на пол, она шипела, прожигая в слое мусора проплешины и пожирая миллиметр за миллиметром вширь всё вокруг, насколько хватало яда. Тело человека-дерева обмякло и сползло по стене, вздымая цементную пыль.
С одним обитателем руин было покончено, но сколько их здесь ещё? Скорее всего, тварь была порождением этих развалин. Причём видно, что создала его не природа, а человек. И таких жутких генных модификаций здесь хоть отбавляй. Были ли они опаснее охотников? Не факт. Если охотники её выследили на заводе, то найдут и здесь. Но здесь у неё есть дополнительная защита: враг моего врага – мой друг, как говорится. «Интересно, откуда я знаю, что так говорится?»
Линкс осмотрелась и обнаружила стратегически надёжный угол. Возможно, территория здесь была поделена между тварями, и это помещение теперь стало относительно безопасным.
Если, конечно, каждой твари не давалось по паре.
Но глаза уже слипались, её клонило в сон. Сколько она не спала – сутки? Всего лишь. Жаль, что вечная батарейка в её комплект не входит. Соорудив сигнализацию из консервных банок и неустойчивой баррикады ящиков, она устроилась на смятых картонных коробках и моментально уснула.
Ей снился голос. Голос шёл отовсюду, источника у него не было. Но она узнала голос – это он недавно назвал её имя. Не во сне, наяву. Краткий всплеск воспоминаний, словно вырванная из книги страница. Но сейчас, во сне, она не могла разобрать ни слова. Потом в голос врезался шум крыльев – отрывистый, хлёсткий. Она обернулась на шум, но успела уловить глазом только всполох зелёного. Птица – ясно, что это была птица, не дракон же! – неуловимо перелетала с места на место, кружа вокруг Линкс, и сыпала зелёными перьями. Перья оставляли за собой след, и вдруг цепочка этих следов превратилась в канаты и опутала Линкс. Канаты душили её, сжимали плечи, туловище, давили так, что казалось, кости сейчас треснут. Она не удержалась на ногах и опрокинулась на спину. И тут он дал ей себя увидеть. Это был ворон. Громадный зелёный ворон. Раз в пять больше обычной птицы, ростом почти что с человека. Он сделал круг побольше и спланировал к ней, мягко приземлившись на толстые путы. Но он не раздавил её – он был лёгок, как пёрышко.
– Пойдём со мной! – хрипло произнёс ворон. – Вместе мы взорвём этот мир к чертям!
Она не знала, куда и почему нужно идти. А спросить не могла, язык не слушался её – как всегда бывает во сне.
Ворон поднял лапу и чиркнул острым когтем вдоль её тела. Путы распались, но она не почувствовала свободы. Что-то невидимое продолжало сжимать её тело.
Ворон распахнул крылья и шумно взмыл вверх.
– Я найду тебя! – прокричал он, превращаясь в зелёную точку, которая тут же сошла на нет.
Она заставила себя проснуться. Разлепила глаза – и увидела лицо рыжего парня. Оно нависало над ней и кричало: «Бежим!» Она узнала его – это был один из тех охотников.
Дроны Шенджи отследили беглянку на фермах. Старые фермы были наипаршивейшим из наипаршивейших мест, которые только существовали в городе и в его окрестностях. Огонёк предпочёл бы залезть куда угодно – хоть на металлургическую фабрику, где нано боты делали живой раскалённый металл, хоть на тренировочную площадку дронов, которые палили во всё органическое и движущееся.
Когда-то, как рассказывают, фермы были милейшим местом. Мир, тишь, благодать. Говорят, детей водили погладить коровок и покормить козочек. И никто тогда не задумывался, что с коровок на землю падает шерсть, перхоть и чешуйки линявших рогов, а козы обильно удобряют эту землю. Ха-ха, навоз – можно было бы посмеяться над этими мыслями. Только вот всё дело в том, что именно «ха-ха-навоз» превратил территории, которые когда-то были фермами, в ад.
