Вот он встал из кресла, развернулся и уперся рукой в стену. Затем отсчитал десять шагов вправо. Нащупал двери. Шагнул в проход. Дальше по кругу, избегая столкновения с мебелью, добрался таким образом до кровати.
– Ты ее заправила? – уточнил непонятно зачем. Но потом я поняла. Он рухнул в нее прямо в одежде. Даже обувь не снял. Сложил руки на груди и сказал:
– Я готов! Лечи.
Из мягкой ветошки, которую предварительно обеззаразила заклинанием, я соорудила что-то наподобие турундочки. Обмакнула кончик в самогон и склонилась над лицом мужчины, впервые разглядывая его настолько близко.
Что меня поразило, так это его безупречная кожа. На ней не было ни прыщика, ни единой черной точки. Словно это дамочка только что вышла из салона красоты. Затем я себя мысленно обругала, склонилась еще ниже, решительно сняла повязку и развела двумя пальцами веки на одном глазу.
На меня глянул страшный желто–коричневый камень. Только бояться было некогда. Я крепко сжала зубы и как можно более аккуратно протерла его поверхность самогоном. На всякий случай отступила назад. И, похоже, сделала правильно.
– Что ты со мной сделала, ведьма! – взвыл вдруг больной, сжимая ладони в огромные кулаки. – Я же тебя придушу, как только поймаю!
Я, конечно, понимала, что поймать он меня не сможет. Магическое зрение было не настолько сильным. А почему-то подумала, что ему нужно предложить пользоваться тростью. Ведь на земле миллионы слепых людей с помощью этого нехитрого приспособления живут, работают и делают море других полезных дел. Потом решила, что об этом думать все же преждевременно.
Больной метался по кровати, шипя что-то нечленораздельное сквозь зубы. А я поняла, что моя лекарская миссия, похоже, провалилась. Камень – это не папиломка.
А он внезапно затих. Я испугалась, не умер ли он и тихонечко подошла ближе. И тут меня поймали с воплем:
– Ага, ведьма, попалась!
Я поняла, что сейчас меня будут наказывать. И вполне возможно, что заслуженно. Вырваться из его лапищ было практически невозможно. Даже мои 100 килограммов бы не спасли. Застыла, ожидая своей участи и понимая, что сопротивление лишь сильнее его раззадорит.
Однако бить и превращать меня в лягушку или в зомби не стали. Он лишь криво ухмыльнулся и прошипел:
– Молись, ведьма! Я сейчас глаз открывать буду!
Мне совсем некстати вспомнился анекдот, в котором сын пришел домой с серьгой в ухе. А отец, увидев украшение, сказал:
– Раньше ухо прокалывали две категории мужчин. Это пираты и педики. Я сейчас выгляну в окно. И, не дай бог, там не стоит твой пиратский корабль!
Я точно знала, что корабля там нет. Поэтому застыла в ожидании приговора.
Эдгар затих на пару секунд. А затем медленно поднял свои веки, являя миру камни. Я поняла, что мой порыв был глупым.
– Не вижу, – печально подытожил он. Моргнул пару раз и неожиданно радостно выдал:
– Но камень в глазу перестал царапать веко! Этот глаз я уже могу повязкой не перетягивать!
Это был самый первый и самый крохотный шажок к выздоровлению. Помня, что даже одной и той же ватной палочкой не рекомендуют в другом ухе ковырять, я свернула вторую ветошку и обработала левый глаз.
Он уже не так метался и непечатно ругался. А лишь лежал, постанывая. И через какое-то время успокоился со словами:
– Даже если дальше не пойдет, все равно ты мне принесла облегчение! Я зачем глаза завязывал? Чтобы веки не шевелились и об острые углы камней не терлись. Это, знаешь ли, было очень больно.
А я знала. Папилломы давали примерное представление.
Встала, уже собираясь уходить. Но Эдгар меня задержал вопросом:
– Ева, а у вас в мире тоже больные органы этой чудо-смесью мажут?
– Нет, сэр Фэлкон, у нас ею обычно лечат камни в почках. А сами понимаете, мазать их вряд ли получится. Обычно эту жидкость пьют.
– Подожди! – он снова ловко поймал меня за руку. Надо же как умудряется меня чувствовать! – Может, мне тоже следует ее выпить для усиления эффекта? Или ты с собой привезла ее слишком мало?
Четверть самогона мало? Слава Богу, точно нет. И если я налью ему рюмочку, думаю, на остальное лечение должно хватить. Разве рискую только тем, вдруг он пьяный будет буйным. Но, думаю, с 50 грамм огромный мужчина разбушеваться не успеет. А больше просто не дам.
– Нет, у меня ее достаточно. И я вполне смогу налить вам рюмочку.
Теперь я уже беспрепятственно покинула спальню хозяина и отправилась на кухню, где оставила бутыль. А вернулась с подносом, неся рюмку и помидорку на закуску.
Когда он взял рюмку в руку, то поднес ее к носу, нюхая. Застыл с удивленным лицом, затем покачал головой и выдал:
– Лесом пахнет!
– Можжевельником, – поправила я его. – Это у нас куст такой растет. Обладает очень сильными дезинфицирующими средствами. А также его настой разрушает уратные камни.
Он кивнул в знак того, что принимает мои объяснения, и в один глоток опрокинул содержимое в рот. А я вдруг подумала, что даже не знаю, есть в этом мире спиртное или нет.
Но по его расплывшемуся в улыбке лицу поняла, что, видимо, есть.
