«Вот и славно… Так вот: не проговоритесь раньше времени о моём возвращении, я всё-таки с нынешнего дня в отпуске. А то мои поклонники тотчас налетят в храмы со своими воззваниями и просьбами — и тогда прощай, отдых. Нет уж, я его заработала. Можете известить служителей, что через год грядёт моё появление, пусть радуются сейчас, а просьбы готовят на потом, раньше времени я их всё равно не услышу… Что ж, милый, мне пора. Главное мы с тобой просмотрели на месте; теперь ты знаешь, где и когда ждать сюрпризов. Варвару ты сумеешь защитить. К тому же, пока на ней моё колье — она в безопасности».
— Прощай, Кристофер! До встречи через год! И, кстати, венчайтесь всё же в моём храме, я оставлю вам небольшое благословение, чтобы пресечь возможные сплетни…
Последние слова она произнесла слух, растаяв в воздухе вместе с затихающими отзвуками вальса.
— А мне-то что теперь делать? — отчего-то рассердился герцог. — Ничего себе! Нет, с деловой частью я всё понял, но вот… Устроить встречу с любимой женщиной — и даже не дать нам поцеловаться!
«Дурак!» — оборвал сам себе мысленно. «В конце концов — это же мой сон! Теперь я тут хозяин!»
Сосредоточившись, он глянул наверх, на хоры. Те пустовали, лишь на стульях виднелись отложенные инструменты, да ветерок из антресольного окошка шелестел нотами на пюпитрах. Ага, лишних глаз больше нет, что само по себе радует. Но вот сама бальная зала… не приспособлена как-то для долгожданного свидания. Эти декорации годятся разве что для вьюноши либо дряхлого старика, которым доступны пока — или уже — лишь платонические чувства. А он не отрок и не старец, он жаждет любви физической! Тела жаждет, мягкого, жаркого, женского! Свою Барб! Р-р-р!..
Он даже не успел понять, что перехватил её не с банкетки, а на середине пути, потому что Настоящая Женщина тоже не рассуждала, а сразу бросилась к нему, едва заметив, что подружка, наконец, отбыла, как и обещала. И — ух, как же они обнимались! Подхватив возлюбленную на руки, герцог решительно двинулся к дверям, зажмурился, прошептал: «Это мой сон! Что хочу, то и творю!» — и пихнул ногой створки. Те распахнулись… Увидев то, чего захотел страстно, зарычав от вожделения, Кристофер ворвался в собственную спальню и опустил на ложе любви истомлённую ожиданием Барб.
Куда-то подевался скромный плащик, и вот уже восхитительное тело его пышечки просвечивало сквозь пену белоснежных кружев и шёлк пеньюара, сквозь ажурную красоту чулок… Герцог чуть с ума не сошёл, увидав бантики на атласных подвязках и тотчас запустил под них жадные лапы. Барб воркующе засмеялась и перевернулась на живот, вроде бы и ускользая, и в то же время дразня округлостями. Кажется, у неё сложилось своё мнение о том, чей это сон и кто в нём верховодит. Не сдержавшись, он облапал её спину… и застонал, отпрянув:
— Барб, постой, погоди…
Уняв дыхание, виновато пояснил:
— …иначе я сейчас опозорюсь, как мальчишка. Мне нужно чуть остыть.
— Остывай, — милостиво согласилась она, извернувшись под ним и вроде бы не замечая, что пояс развязался, и полы пеньюара разошлись, выставив на обозрение и роскошные груди, и трепетный живот с ямочкой пупка, и бесстыдные трусики, чьё присутствие, пожалуй, заводило больше, чем их отсутствие. — Только на тебе уже камзол трещит по швам. Кри-ис… ты что, оборачиваешься? В ту форму, боевую?
— Не камзол, а штаны… Как ты смогла её тогда увидеть, кстати?
— А-а, это мой маленький секрет, и сейчас я не хочу тратить на него время. Как увидимся наяву, так и расскажу, а то вдруг нас сейчас кто-то разбудит… Крис, постой, покка ты остываешь — я спрошу: это ведь ты мне снился давно, лет пять назад, а?
— Барб… кажется, да. Но как такое могло быть?
— Тео сказала — у тебя есть какая-то из её драгоценностей или безделушек-талисманов. Ты мог часто любоваться на эту штучку, или держать при себе. А мне ведь тоже кое-что её досталось по наследству. Вещи с одной божественной магией могли услышать друг друга через миры и свести нас вместе ещё тогда.
Герцог поразился настолько, что сел на кровати. Охлопал карманы.
— Я точно дурак.
Извлёк из кармана с детскими башмачками то, что до сих пор мешалось, твердо прижимаясь к бедру.
— Венчальное кольцо матери. Оно, по легенде, пришло в наш род из рук самой Белой Богини. И твоё колье, в шкатулке, или, может, портальное кольцо… Вот и протянулась ниточка. Я тогда тосковал по Диане… ты знаешь о ней? И часто глядел на материнское кольцо, жалея, что не успел её спасти…
Бережно взяв Варю за руку, он надел на неё фамильную реликвию.
— Не хочу больше терять. Может, это и суеверие, но мне спокойней, когда оно на тебе.
Настоящая Женщина сверкнула глазами.
— Ты делаешь это лишь ради своего спокойствия?
Герцога не обмануло её напускное равнодушие. Он вытянулся рядом на простынях, взглянул в рассерженные серые глаза:
— Просто я тебя…
— Ну?
Он прикрыл веки, набираясь храбрости. Вот Барлоговы веники… Ну почему простейшие слова иногда просто не идут с языка?
— Да. Я тебя лю… Люблю. Вот.
Опрокинув его на спину, Варвара сама закрыла ему рот поцелуем.
Кажется, это всё-таки был её сон… Ну и пусть.
