— Эти медузы чувствительны к нескольким химвеществам. Тот, кто их запустил, мог продумать и заметание следов, и настроить аппаратуру, обслуживающую бассейн, на дополнительную очистку воды сразу после операции. Работали явно профессионалы, раз уж провернули такую экзотику. Я отслежу результаты экспертизы. Если там будут кое-какие компоненты — значит, эти тварюшки уже растворились. Остались только те, что случайно прицепились к телу и стекли потом в эту лужу вместе с водой.
— Ируканджи, — задумчиво повторил Антонио. — Ну, и где они водятся?
— Преимущественно в очень тёплых водах, у побережья Суолы, например, или Костикоры… Не думаю, чтобы вам это что-то дало. Вряд ли исполнитель станет так подставляться.
— Зато он обозначит свои связи.
Антонио поднялся на ноги.
Работёнки-то прибавилось!
Надо что-то делать с этим парнем, с Робином, подумал неожиданно. Пока он сам себя не убил однажды. Последующее после очередного катаклизма везение — это, конечно, неплохо, но так и угробить человека недолго!
Намекнуть ему, чтобы поскорее женился… Патрон не любит задействовать семейных. Так что у парня есть ещё шанс отвертеться от государственной службы.
Прошла неделя, другая, третья. И если бы не милые подарки от Кристофера, время от времени появляющиеся на столике в прихожей, да новая шубка, которую, кстати, пришлось довольно быстро припрятать в шкаф из-за потепления, да карта чужого мира, повешенная в зале над телевизором — можно было бы подумать, что сказочное путешествие, любовь под звёздами и в поднебесье ей лишь привиделись.
Но иногда под сенью ночи она слышала едва уловимый рокот мотора, в животе ёкало, будто «Единорог» опять попадал в воздушную яму… Или вновь касалась груди тёплая шероховатость озёрного плоского валуна, и хотелось поджать пятки от шаловливого щекотания холодных родниковых струй, пробивающихся сквозь толщу воды, нагретой за день солнцем. И таинственной вибрацией в душе отзывался перебор гитарных струн, и увлекал переливом колокольчиков и нежным пением скрипок вальс, но на этот раз на её талии лежала рука не Эриха, а милого Кристофера Робина, обожавшего своего маленького глупого мишку… Такие вот приходили сны к Варваре Палне, к Вареньке, томными ночами…
А дни постепенно подстраивались под новый жизненный распорядок.
Как она привыкла вставать чуть свет — так и поднималась, не давая себе поблажки. Только спешила уже не на опостылевшую работу, а на стадион — немного пробежаться, «для здоровья». Не из-за того, что вроде как стало неловко за свои лишние килограммы — то, что Кристофер без ума именно от нынешних её форм, было ясно, как день, с таким восторгом он их оглаживал, нахваливал, расцеловывал и покусывал… Но Варя при воспоминании о его сильном твёрдом теле, налитых мышцах, признаться, чуточку завидовала. Да и медсестра со «Скорой», Раиса, которая приезжала к ней прошлый раз во время криза и поставила перед дилеммой: красота или здоровье! — столкнулась с ней в поликлинике, когда Варвара закрывала больничный, подмигнула и напомнила, как старой знакомой:
— Красота моя неописуемая, цвети и дальше, но звоночки-то от здоровья не игнорируй! Займись собой, пока не поздно, и нигде не колет. Главное — без фанатизма, потихоньку…
Варя не фанатела, но исправно трусила каждое утро по беговой дорожке, когда с охотой, когда без. Но в минуты нехотенья стоило ей представить обаятельную улыбку блудодея — и куда только девалась лень! Нет, она должна держать себя в форме. Счастье ещё, что из-за природной моложавости она, хоть и полновата, но налитая, без дряблости и рыхлости; а ведь пройдёт каких-то лет несколько без нагрузок, возраст возьмёт своё, и… Нет, в одном не права Раиса: здоровье и красота совместимы! Тут главное…
…чтобы было ради кого себя беречь. Вот.
Она уже всерьёз подумывала, как бы завести собаку, что ли. С ней, даже если и лень, в любое утро и в любую погоду надо на прогулку, без отговорок.
Что интересно: жизненные декорации вокруг оставались всё те же. Давно привычный, оживающий после зимней спячки, городок, соседи, коллеги — хоть бывшие, но так же радушно улыбающиеся при встрече и засыпающие своими проблемами. Весна врывалась в этот мир стремительно, неудержимо, и вот уже соседки-дачницы судачили об обрезке яблонь, о том, пора ли раскрывать розы и готовить плёнку для парников… Варвара слушала — и не верила, что где-то далеко, в ином измерении плещется ласковое теплейшее море, а в садах гнутся ветви под тяжестью бархатистых персиков. Всё повторялось, как всегда, из года в год. Разве что сейчас она числилась, по мнению некоторых, «безработной». И по их же мнению, обязана была пребывать в пучине депрессии.
А вот фиг вам. Индейскую национальную избу не хотите?
