Варвара рушила их ожидания одним своим цветущим видом. Ежеутренними пробежками. Стильными нарядами, приобретёнными явно не на рынке, не вычурными, с виду неброскими, но… настолько поддерживающими её новый имидж, что язык не поворачивался, по примеру пессимистов, назвать её обиженной жизнью, руководством и вообще — недооцененной и устранённой за ненадобностью. О нет! То была Женщина-в-поиске, Женщина-Свободная-и-знающая-себе-цену; наконец, просто Женщина!
На этом фоне вполне объясним зубовный скрежет, заглушающий иногда офисные шумы и гудение новомодной кофе-машины на бывшей Вариной офисной кухне. По отдельным едким репликам, прорывающимся у сослуживиц во время редких встреч, можно было понять, что почему-то именно судьбой бывшего главного бухгалтера новый Генеральный озадачен сверх меры, что не даёт ему покоя её порхание, её свободолюбие, её радужное настроение… Прямо таки сна лишает. На что Варвара Пална только пожимала плечами. У каждого в голове свои тараканы!
Неожиданно плодотворной оказалась встреча с бывшим одноклассником. Огорчившись из-за отказа — Варя решительно не собиралась в ближайшее время вновь браться за «цифровую» работу — он, тем не менее, с удовольствием провёл её по своему ресторану, показал и кухню, и подсобки, и кладовые, рассказал о специфике бизнеса, посоветовал, с чего начинать. Варвара слушала, мотала на ус… а на вопрос о первоначальном капитале бросила многозначительно: «Возможное наследство». И ещё подумала тогда, что, может, и впрямь придётся пожертвовать чем-то из прабабушкиной шкатулки, чтобы осесть и прижиться на новом месте. Неизвестно, как оно сложится с личным, поэтому рассчитывала она покамест только на свои силы. Вдруг какой-либо банк согласится выдать ссуду в залог под особо ценные украшения? В крайнем случае, можно связаться с аукционистами: драгоценности из чужого мира, да ещё и старинные, наверняка уйдут за хорошую цену. Однако всё же хотелось, если и воспользоваться прабабкиной памятью, то с возможностью вернуть.
А потом как-то в одночасье жизнь полетела под откос.
Утром, собираясь на пробежку, Варвара Пална в очередной раз подтянула шнуровку на спортивных штанах и с удовольствием подумала, что надо бы и резинку сменить — иначе скоро начнут на бегу сваливаться! Натянула куртку… и обратила внимание, что молния застегнулась влёт, без усилий, не стопорясь на бюсте. Вот тебе и польза бега! Каково? За три недели — и такой результат.
Не добежав по парковой дорожке первого километра, она почувствовала себя неважно. Перешла на шаг, стараясь унять дурноту, но затем, спасаясь от головокружения, присела на ближайшую скамейку.
«Вот укуси меня пчела!» — подумала с досадой. «Впору и впрямь нитроглицерин с собой таскать, как Петровна советовала. Или это я слишком рьяно сегодня припустила? Надо было помедленнее. Не хватало ещё, чтобы опять криз шарахнул, да прямо здесь».
Больше в это утро она не бегала.
Вернувшись домой, взвесилась… и перепугалась.
Кто бы, может, и мечтал скинуть килограмм пятнадцать за три недели, но не Варя. Как женщина бывалая, прошедшая сквозь огонь многих диет и экспериментов над собой, она прекрасно знала, что подобный результат достигается либо за счёт изнурительных слабительных и мочегонных, либо посредством не менее изнурительных жёстких диет. Причём и то, и другое проходят, как правило, весьма драматично, а то и трагедийно, повергая жертву похудения в жёсткую депрессию.
Но уже давно Варвара Пална отказалась от издевательств над собой, однажды мужественно приняв себя такой, какая есть. И причин такого резкого нынешнего похудения что-то не видела. Напротив, если бы она поправилась немного от хорошей жизни — сочла бы это в порядке вещей, и уж тогда принялась бы сама себя ограничивать. Особенностью её конституции было как раз свойство поправляться — и при неурядицах, когда иные теряли аппетит, а у неё он становился болезненно нездоровый, и уж тем более в радости, когда на столе и в холодильнике при её хорошем настроении всегда было полно вкусностей.
А тут вдруг, ни с того ни с сего — минус пятнадцать килограмм…
Она осторожно задвинула весы под кресло и присела, вслушиваясь в себя, будто стараясь уловить, а что, собственно, с ней происходит?
Складывалось такое ощущение, что часть из этих килограмм потерялась прямо нынешней ночью, потому что до этого она в упор не замечала происходивших изменений. Да, немного провисла одежда, и сама она стала как-то легче на подъём… Впрочем, что судить по одежде! При её параметрах, чтобы увидеть потери невооружённым глазом, они должны быть значительны. Это не какая-нибудь девочка-прутик, где минус один-два кэгэ — и уже дистрофия.
Вот не было печали… Варя внимательно осмотрела себя в зеркало. Ну да, овал лица оформился, стал чётче, слава богу, щёчки-брыльки пока не висят. Но вот под глазами залегли тени, как от недосыпа. И белки малость пожелтели… или ей это от собственной мнительности кажется? Грудь… да, немного уменьшилась, она, бедолага, при похудении сдувается первой. Живот и бока подтянулись, но, как ни странно, кожа не провисла.
