– Вру? – Петя засмеялся и, сняв облепленные глиной ботинки, прошёл к столу. – Может, и вру! Ты сыпь пельмени-то! Меня ужином небось не кормили! Отправили восвояси! У неё у пса, видите ли, сердечный кашель – волнуется на чужих. Это я-то – чужой. Да он рад мне просто!
– Ну а что с твоим мероприятием? Приедет?
– А как же! Если только Миша будет здоров, если пёс будет здоров, муж, кошка, голубь. Ну здоровье близких – это её бзик, с этим надо мириться. Значит, будем мириться! Господина режиссёра, кстати, не было, – озабоченно качнув головой, проговорил Петя. – Вроде они там рыбу ловят всей компанией, с Ильёй и Коляном. Караси, говорят, под зиму пошли на речке, как грибы. Ты не в курсе, что это за бред? Какие караси? С ума они посходили?
Петя сел и, облокотившись о стол, взял лицо в ладони, как в овальную рамку, отчего оно сразу стало наивным.
– Я даже удивляюсь! – произнёс он, устремив на меня недоумённый взгляд. – Какая простая у меня теперь формула счастья: Ирина, музыка, финансовый успех. И до всего рукой подать – и ничего в руке. А когда подступит, как ты говоришь, «бренность» – что возьму с собой?
Тут его взгляд дотронулся до бруса с иконкой Ильи, который я пристроил на подоконнике. Он взял деревянный кубик в руки и заглянул в него, как в книгу.
– Знаешь, если у нас с Ириной сложится, вот те крест – заживу по душе! Пажкова пошлю подальше, Сержа прощу! Чёрт, жалко, машину Мотьке проспорил! – Он вернул «ангелов» на место и подошёл к газовой плитке, где забурлили уже пельмени. – Больше-то вряд ли заработаю. А прикинь, если вернусь преподавать – то-то Наташка обрадуется!.. Вернусь, вернусь… – заговаривал он сам себя, мечтательно глядя в кастрюлю. – Жить есть где, тесновато, правда, на троих. Большой у меня поэтому соблазн не рвать с Пажковым, попахать ещё. Но с другой стороны, не хочу повторять вашу с Майей историю, когда за бабки эти хреновы всё забирают подчистую – и душу, и любовь… – Он взглянул на меня. – Прости, брат! – И, мигом очнувшись от жениховских грёз, снял со стула куртку. – Не буду я ужинать, поеду! Я б остался, да у нас завтра в девять встреча, и при костюмчике. Найдётся у вас в деревне костюмчик? – улыбнулся он и, счастливый, вышел под чистое небо вечера.