В половине первого мне позвонила Лиза.
– Папочка, я желаю тебе счастья, чтобы у тебя сбывались желания! – сказала она и, смутившись, умолкла.
– Ну как там у вас? Весело? Когда к бабушке собираешься? – автоматически спросил я. Обрадовавшись найденной теме, Лиза стала мне отвечать, но я не слышал её слов, потому что настроился на иной долетавший из трубки звук: на неведомой земле, в соседней от Лизы комнате, пела Майя. Её золотой голос слегка опирался о звук пианино.
– Папочка, не расстраивайся! – изо всех силёнок просила Лиза. – Меня завтра отвезут к бабушке. Завтра увидимся! – и так отчаянно, крепко вздохнула в трубку, словно обняла.
Отлично – там танцуют, здесь поют!
Я вышел на балкон покурить. Вокруг рвались снаряды. И вдруг, через войну новогодней ночи, оглушаемый залпами, я тоже взял и запел. Я спел «Из-за острова на стрежень», и «Чёрного ворона», и под конец – «Выхожу один я на дорогу». Оказалось, откуда-то я знаю слова. На соседнем балконе курили мужики, и мне делалось легче от взглядов, потому что на миру ведь и смерть красна.
Вернувшись, я сразу лёг. Должно быть, родителей впечатлил мой концерт. Мама села ко мне и долго гладила меня по голове. «Как я рада, сынок, что ты приехал! – говорила она. – Я так рада!»
Любовь родителей, кроме шуток, страшная сила! С момента, когда мама коснулась моей головы, Новый год пошёл на поправку. Я заснул и утром проснулся с верой: всё уладится. Надо только не отступать от целей. Надо зверски трудиться и навёрстывать, что проспал.Отбродив кое-как первые дни нового года, точнее, отбыв их в булочной, пятого января я сломался и потребовал Лизу на Рождество. Мягкий прогноз – минус три и безветрие – был хорошим поводом для того, чтобы показать ей деревню. Я даже купил отличные санки кататься с гор!
– Хочешь, чтобы после твоего выступления в Переславле я доверила тебе ребёнка? – удивилась Майя. – Максимум, на что я согласна, можешь видеться с ней у своих.
Я чувствовал, что в принципе готов взорвать планету, но вместо этого ответил спокойно:
– Боишься – приезжайте вдвоём!
– Нет! – сказала Майя твёрдо. – У нас совершенно Другие планы!
Я дал отбой и задумался: что мне, выкрасть мою дочь? В прежней жизни, в рациональных условиях города, я поступил бы просто и трезво – пошёл к адвокату и уточнил свои права.
Но, к сожалению или к счастью, жизнь в Старой Весне лишила меня прямолинейной воли к победе. Победить, конечно, хотелось, но не любой ценой. Единственное, что с натяжкой и упирательствами мне позволила совесть, – нажаловаться Лизе. Повздыхав с нею дружно в трубки, мы уговорились, что будем каждую неделю встречаться у бабушки с дедушкой.
А шестого утром позвонила мама и взволнованно, но, пожалуй, и с торжеством сообщила:
– Кирилл спрашивал у отца, как к тебе добраться. Просил, чтобы ты не уезжал. Я не знаю точно… – прибавила она заговорщицким тоном. – Но, как я поняла с Лизкиных слов, она уж очень клянчила, чтобы её к тебе отпустили, и Кирилл взял её сторону.
Я оглядел моё пристанище. Когда есть подвешенный на гвоздиках брезентовый шкаф, наводить порядок легко. Просто закинь туда всё, что видишь, пни под кровать сапоги и рюкзак, сотри со столика пятна от кофе – и можешь встречать английскую королеву. Убравшись, я подумал: не сгонять ли за шашлыком? Но нет, кормить шашлыком Кирилла – это уж слишком.
Легко бороться, когда ненавидишь и чуешь встречную ненависть. Попробуй, собери себя в бой, если твой враг по доброй воле везёт к тебе дочку. Я не думал, что действия Кирилла являлись некой коварной политикой, и это радовало меня. Потому что, если б я думал так, мне стоило бы скомкать в корзину эту историю.
