Бульвар Ностальгия полностью

– Не называйте его так. Вы его совсем не знаете. Он не дурачок, а гений… и то, что я для него делаю сущий вздор. Я перед ним в неоплатном долгу!

В ответ знакомые недоуменно разводили руками.

– Левушка! Ну куда ты пропал? – томно вздыхая, спрашивала Льва Ефимовича

давнишняя знакомая. – Я так соскучилась! Когда же ты обнимешь свою киску!

Может быть, сегодня?

– Я занят, – отказывался Лев Ефимович. – У меня встреча.

– Опять с этим придурком? Послушай Левочка, – дамочка фривольно хихикала.

– Может, ты сменил сексориентацию?

– Нет, так дальше жить нельзя! Так можно поставить под удар график

международных гастролей! – заявила как-то после сорвавшейся по вине

дирижера репетиции духовая часть оркестра и продудела Льву Ефимовичу

вульгарное до-ре-ми-до-ре-до. Духовиков поддержали струнники. В прессе

замелькали подметные письма, наконец, Льва Ефимовича вызвал директор

театра.

– Лев Ефимович, дорогой вы мой, что с вами происходит? – ласково обняв

дирижера за плечи, спросил он. – Вокруг вас ходят странные разговоры. Вы что,

и впрямь дружите с “шизом”?

– Не смейте его так называть! – топнул ногой дирижер. – Он не шиз. Он гений!

– Очень может быть, но продажа билетов катастрофически низкая. Лев

Ефимович, милый вы мой! Возьмите себя в руки! Вспомните чеховскую

“Палату номер шесть”! Ведь если так будет продолжаться и дальше, то я

попросту буду вынужден отстранить вас от руководства коллективом. Все ваши

предшественники, Лев Ефимович, покидали дирижерский пульт, только, как

говорится, вперед ногами! Не нарушайте традицию, Лев Ефимович. Не

нарушайте! – Директор дружески хлопнул Льва Ефимовича по плечу и добавил:

– С завтрашнего дня жду от вас улучшений.

Однако дирижер не только не улучшил обстановку в оркестре, но и вовсе

бросив работу, уехал с «песняриком» в зарубежную архисовременную клинику.

Дня через три пришло сообщение о смерти “песнярика”, а за ним– уведомление

о самоубийстве дирижера. Лев Ефимович сбросился с балкона своего

гостиничного номера.

Л. Е. Капельмана быстренько схоронили. Повздыхали, покрутили у виска…

Назначили нового дирижера. И если бы не питавшая симпатии к дирижеру

“первая скрипка”, то о Льве Ефимовиче и думать бы позабыли.

– Ну что вы в самом деле ходите, – болезненно скривился следователь, когда в

очередной раз увидел силуэт Первой скрипки оркестра. – Я же вам уже сто раз

говорил, и еще раз повторю. Это обычное самоубийство. И предсмертное

письмо – тому свидетельство. Сколько раз мы его уже с вами читали? Пятьдесят

пять? Девяносто девять?

Первая скрипка молча кивнула головой.

– Ну, Бог с ним, прочтем в сотый – юбилейный!

Следователь стал декламировать подчеркнутый желтым фломастером текст

письма.

“… человек, которого многие называют песняриком, был моим сокурсником по

консерватории. Из зависти к его таланту и неистребимого желания быть

всегда первым я убил этого человека. Он, каким-то таинственным образом

выжил, а может, воскрес?” (Следователь поморщился, точно разгрыз

горошину черного перца).

“Я встретил его в этом городе в образе уличного попрошайки. Я

пытался исправить ошибку молодости… В моей смерти прошу никого не

винить.”

Следователь снял очки, устало спросил:

– Ну и какого рожна вам нужно?

– Мне надо знать истину! Я навела справки. Дело в том, что Лев Ефимович ни с

каким “песняриком” в консерватории не учился. Жизненные дороги Льва

Ефимовича и этого несчастного никак и никогда не пересекались. Здесь что-то

не так! В этом деле, выражаясь музыкальным термином, нет коды!

– Возможно, – согласился следователь. – Но есть и другой вариант. Сбрендил

ваш дирижер. Слетел с резьбы. Навыдумывал, черт его знает что! Вы ведь, творческие люди, большие мастаки по этой части.

– Очень может быть, – согласилась Первая скрипка. – Но почему он это

выдумал. Вот вопрос! Тут явно какая-то тайна.

– О! Это уже не ко мне, – замахал руками следователь. – Это к оккультисту,

магу, Гарри Поттеру, но лучше всего, оставьте вы это дело. Все эти тайны,

фантазии, легенды и прочая, прочая, поверьте моему опыту, доведут вас либо

до цугундера, либо и вовсе не дай, конечно, Бог, до погоста…

Вскоре за этим разговором оркестр, которым некогда руководил Лев

Ефимович, приехал на гастроли в заокеанский город.

После концерта известный когда-то музыкант (скрипач-виртуоз), пригласил к

себе в гости Первую скрипку оркестра.

– Прошу вас.

Старый виртуоз ввел гостью в гостиную. Уютно потрескивали свечи. Огонь от

камина плясал на фужерах баккарского хрусталя. Овальный стол был

сервирован бело-голубым мейсенским фарфором. Зажурчало разливаемое в

бокалы вино. Застучали вилки и ножи. Зазвучали музыкальные термины:

модерато, тон, гармоника…