— А поподробнее? — наклонился к нему Чехов.
— Итак…Вернемся на сколько-то часов назад…
Есенин вышел из дома, собираясь приставать к добрым людям ради денег, но, честно говоря, плану не удалось совершиться, ведь наш дамский угодник увидел ее. Черноволосая, с красными лепестками губ, в сером платье и венком цветов в волосах. Она шла в сторону метро с открытой книгой «Мастер и Маргарита», врезалась в людей, вырывала цветы из волос и сжевывала их. Нет, она даже не шла, а будто плыла по воздуху. Ее фигура выделялась словно сияющая среди этой толпы одинаковых людей. Изредка она поднимала глаза- голубые словно море, улыбалась красными губами и снова углублялась в чтение. Ее уходящий шаг был смертью для восторженно замершего Вани, ведь в этом прекрасном силуэте он увидел все то, что искал. Поэт кинулся за ней, схватил за руку и остановил. Девушка заверещала и отшагнула назад.
— Стойте, стойте! Пожалуйста, не уходите! Меня зовут Ваня, я поэт и тот еще дурак. А еще я Вас люблю! — Есенин наклонился назад, боясь почувствовать пощечину на своем лице.
— Как в книжке. — засмеялась девушка и направилась дальше.
Есенин бросился к клумбе, вырвал три красных тюльпана и прибежал обратно, протягивая в руке прекрасной невесте.
— Вы же знаете, что это незаконно?
— О, если любовь вне закона, то я готов сесть в тюрьму. — влюбленно зашептал Есенин, глядя как девушка забирает из его рук цветы.
— Алиса. — улыбнулась она ему, такой улыбкой, из-за которой видимо и разразилась Троянская война.
— Выходите за меня замуж. — выпалил красный как рак Ваня, не замечая шагающих мимо людей, стыдливо смотрящих на влюбленного мальчика.
— Хорошо, — она пожала плечами и засмеялась таким смехом, из-за которого видимо и потонул Титаник.
— Мне ни один не радостен звон кроме звона твоего любимого имени…
— Маяковский? — взглянула Алиса на него такими глазами, из-за которых видимо и распяли Христа.
— Нет, Есенин… Стойте, стойте, я не про это! У меня просто прозвище… Есенин… Дорогая, хорошая! Вы не так поняли! Я просто совсем запутался! Вы такая красивая!
Девушка захохотала, стала напротив смущенного мальчишки, притянула за рубашку и поцеловала. Есенин чувствовал себя настолько счастливым, касаясь ее спины, черных волос и ощущая ее нежные губы на своих.
— Я вас всю жизнь любила. — засмеялась Алиса.
Вечер прошел наедине с друг другом, ночь тоже. Вся Москва пылала лишь для влюбленных, все звезды словно горели ярче, и все люди замирали от громкого смеха, постоянных поцелуев и ног Алисы на бордюре. Ваня нарадоваться своему новому счастью не мог, каждую секунду лишь смотрел на девушку и восхищался плавными движениями, грациозностью и блеском голубых глаз. Патриаршие пруды встретили Алису с Ваней огнями фонарей по краям блестящих водоемов. Есенин перепрыгнул через забор и спустился вниз, девушка побежала за ним. Парень сел на корточки около глади, Алиса опустилась рядом. И ни слова, влюбленные не проронили, лишь молча наблюдали за движением звезды и комет. Черное небо очаровывало своего пустотой и звездностью, легкий ветер переносил в себе шепот и музыку, но влюбленным было все равно. Смыслом для друг друга стали они сами, и не волновали ни звезды, ни небо, ни звуки, переносимые над головами…
С утра, обрученные уже стояли в дворце бракосочетания, ожидая, когда придет их очередь клясться в любви и верности на долгие тысячелетия вперед. Но счастье, которое казалось так близко, быстро исчезла из высоких стен института любви. Ваня не проследил как заснул, закинув голову на бортик дивана. Он думал, что лишь задремал, и вот в любую секунду он будет готов побежать ставить подпись на документе, закрепляющем два сердца вместе. Но нет, сон был на удивление крепкий, так, что разбудить его смог лишь удар по голове тяжелой сумкой. Пока Есенин просыпался и садился, он слышал, как та идеальная Алиса кричала, как он посмел заснуть в ЗАГСе, что это самый важный день в его жизни, а Ваня его проспал. Есенин был обескуражен и обижен, он тяжело втянул воздух носом и крикнул в ответ просьбу прекратить, иначе свадьбу придется переносить. Алиса не остановилась.
— Ты как сурок, Ваня! Как ты посмел, это же такое место!
— Алиса, Алиса, спокойнее. Я случайно заснул… — Есенин поднялся, поставил перед собой руки, защищаясь, но это не спасло от тяжелой сумки, прилетевшей в лицо снова.
— Я разочарована в тебе! На нас все смотрели, мне было так стыдно! — вопила Алиса, и ее лицо с прекрасного элегантного менялось на злое и исковерканное.
— Истеричка! — рявкнул ей в ответ Есенин, снял с пальца кольцо, купленное за выигранные деньги ночью, и проглотил. Работники ЗАГСа, просто люди, стоящие там, и, конечно, Алиса ахнули и начали удивленно смотреть за уходящим шагом взбешенного Есенина.
— Вот так, собственно, я и провел эту ночь… — пробормотал Ваня, глядя на шокированные лица своих товарищей. — Теперь мне грустно, потому что я ее любил. — он поставил руку под подбородок и опустил взгляд.
— Ничего не могу сказать… За пару часов случилось столько дел, так можешь только ты, Вань. — пробормотал Коровьев.
