Меня тут же поддержали сильные руки, а затем прижали крепко к себе, так что мне казалось еще чуть-чуть и задохнусь. Только непонятно от чего от нежности ли и переизбытка чувств или же весь воздух закончится, а я так и не смогу вздохнуть, боясь опять почувствовать его аромат, и окончательно растворится в нем. Страшась допустить мысли которым нет места ни в голове, ни сердце.
— И все же, как же я ненавижу тебя, — шептала самой себе. Парень все еще крепко сжимал в объятиях.
— Боже Анна, ты такая сладкая, как жаль, что я не такой мерзавец, чтобы воспользоваться ситуацией. Спи, малышка.
Ощутила легкий поцелуй в макушку.
А затем провалилась в счастливое забытье, с одной единственной мыслью, вот бы все это оказалось лишь сладкой негой привидевшейся мне в ночи. Вот бы забыть этот терпкий запах и сильные руки.
Мое пробуждение было более чем неприятным. Голова напоминала алюминиевый тазик, звенящий от малейшего движения, и расплющенный от боли. Все тело ломало, крутило. Казалось, что вчера вовсе не канкан выплясывала, а как минимум сходила на тренировку в клуб «Три богатыря» и хорошенечко потаскала штангу с блинами, вместе с бородатыми тяжеловесами завсегдатаями.
— От нашей медовухе, такого точно не бывает, — с грустью и жалостью к себе констатировала я.
Кое-как выбравшись из постели, нехотя побрела в ванную. Надеялась при помощи земной зубной щетки и пасты, решить вопрос с тем безобразием, что чувствовалось во рту.
К слову сказать, мою подружку Лидию в комнате не обнаружила.
— Вот тебе и в горе и в радости, и помощь на отборе, — притворно возмутилась.
— Именно из-за таких ненадежных друзей, я совершенно одна борюсь с последствиями самого ужасного похмелья в своей жизни. А эта рыжая демонесса опять где-то запропастилась, — причитала я.
Но совесть гаденько подсказывала: «А вот нечего Аннушка пить незнакомые спиртные напитки!».
Пока чистила зубы, заглянула в зеркало, удобно расположенное прямо над раковиной.
Чуть сама себя не испугалась. Видок был еще тот. Волосы из кокетливых девичьих кудряшек превратились в спутанный паучий кокон. Под глазами залегла синева. Тушь зразмазана, жуткими черными дорожками. А спала я, видимо, на своей руке, так как на левой щеке, алел отлёжанный ей же след.
Но больше всего поразило меня не все вышеперечисленное, а созерцания себя в кружевном нечто. А точнее в белой ужасно сексуальной, кружевной сорочке.
В голове незамедлительно оформилось три варианта возможного развития событий.
Первый. Все — таки после таверны у меня хватило сил переодеться самой. Но как — то это предположение было на грани фантастики. Я мало, что помнила после второй кружки пенного, а то, что всплывает в памяти вообще предпочла бы забыть. Но если судить по тем осколкам прошлого вечера, что мне удалось хоть как-то реставрировать, то точно не могла нарядиться в это воздушное белое облако самостоятельно.
Второй. Лидия. Возможной ночью девушка все же находилась в наших покоях и теоретически могла бы помочь мне сменить наряд, если бы не одно, НО. Мы с ней делим одну комнату в академии целых три года, и она прекрасно знает, что я не при каких обстоятельствах не променяла бы любимую домашнюю пижаму на это кружевное безобразие. Собственно говоря, сорочка была подарена подругой: «Для особых случаев», говорила она, преподнося мне это тончайшее чудо, на одни из Дней Рождения. Учитывая, что приход в абсолютно не трезвом состоянии вряд ли можно причислить к такому событию, вариант с Лидией крайне маловероятен.
Остаётся третий. Не разумный. Неприемлемый. Смущающий. Но вполне логичный. Переодел меня тот, кто доставил в покои. А следовательно мне вовсе не приснилось свидание с Майкалсаном.
От собственных выводов чуть не подавилась зубной пастой, все еще находившейся у меня во рту.
Остается надеться, что этим все и ограничилось, и какой-то вуайерист просто вдоволь насладился видом моего девичьего тела, и не более того.
Данная мысль незамедлительно погнала меня к кровати. Подняла белоснежное одеяло. Ничего. Простынь была девственно чиста. Видимо, как и я. Капелек крови не обнаружила. Вздохнула с облегчением.
Эти опасения помогли хоть как-то отвлечься от похмелья.
— Но этого гадкого типа уже ничего не спасет, — злорадно подумала я. Придумаю для него такую месть, что он век меня помнить еще будет.
— Хотя если вспомнить выходку, устроенную с артефактом любви, он вообще не факт, что забудет когда-нибудь, злобно хихикнула я. Справедливо решив, что в принципе своим приворотом отомстила ему заранее.
Дверь скрипнула, и на пороге величественно появилась подруга.
Солнце сквозь большое, до блеска начищенное окно льет свое золото прямо на ее голову, от чего кажется будто- бы всполохи ярко-огненного пламени, обрамляют ее лицо.
Медленно, не торопясь, давая прочувствовать мне всю важность происходящего, Лидия подходит ко мне.
— Не иначе принц сделал тебе предложения, а погоди… Нет, сам Король! — упиваюсь своим звонким смехом.
