Эмилия кивнула, нажала какую-то клавишу, и в восточном углу карты загорелась одинокая точка.
– Пер Квидинг все еще на острове, – сообщила она, и тут на Рогхольмене вспыхнула еще одна красная точка.
– Его жена тоже, – заметила Жанетт.
Эмилия увеличила карту, и на экране остался только кусок берега возле Даларё.
– Программное обеспечение разработала одна лионская лаборатория, – пояснила она и усмехнулась. – Я когда-то была помолвлена с французом, так что знаю, какими педантами они могут быть.
Она увеличивала карту до тех пор, пока Рогхольмен с виллой Квидингов не занял весь экран.
– Мы можем точно определить местонахождение телефонов. – Эмилия указала на две точки в доме, расположенные одна рядом с другой. – С той же точностью мы можем сказать, на какой высоте они находятся. Смотри. Телефон Пера сейчас на нижнем этаже или даже в подвале, а телефон Камиллы этажом выше. Точнее, выше почти на три метра.
– А выключенные телефоны тоже можно отслеживать?
Эмилия покачала головой.
– Вообще нет, потому что сигнал должен поступить на вышку, но если запустить в телефон троян, который рассылает сигналы, то вирус, конечно, свое дело сделает.
– Кроме случаев, когда батарея разрядилась или ее вытащили, – заметила Жанетт. Эмилия кивнула. Обе следили, как перемещаются на экране две красные точки – Пер и Камилла.
Обе точки удалялись от дома, перемещаясь к южному берегу острова.
Точки миновали пристань (она была видна на экране) и сразу после этого начали стремительно пересекать пролив, направляясь в сторону материка.
Повествуя о своей дороге из Глазго в Нью-Йорк, Аксель замечал, что ему должно быть стыдно сравнивать свое путешествие с тем, как перевозили настоящих рабов – сначала с Золотого Берега на Гаити, потом с Гаити на Ямайку, а с Ямайки на Тринидад. Там с людьми обращались хуже, чем с животными. В конце Аксель писал: “
Стина вытвердила адрес наизусть, чтобы не забыть его, если письмо в пути потеряется, сунула конверт в заплечный мешок и задула свечу.
Время перевалило за полночь, и остальные обитатели номера уже спали. Три маленьких мальчика, две молодые девушки, их мать, отец и дядя. Всего в девяти небольших номерах гостиницы уместилось больше сотни человек. Как сельди в бочке, вспомнила Стина слова Акселя; забавно, но улица, на которой стояла гостиница, называлась Селедочной – здесь всегда было полно народу, до самой таможни и Американского пирса, откуда каждую пятницу отправлялись зеленые пароходы судоходной компании Вильсона. Стина жила в Гётеборге уже одиннадцать дней, но не успела накопить даже на половину билета второго класса на пароход “Орландо”.
Она не понимала, как огромные пароходы с девятью сотнями человек внутри держатся на воде, хотя Аксель писал, что море бесконечно больше и тяжелее любого корабля, и поэтому корабли скользят по нему, как на мягком полу.
Но сумеет ли Атлантика не подпустить к Стине Старейшин?
Старейшины по-прежнему преследовали ее не только ночью, но и днем, отравляя мозг.
