Между гостиной и мастерской располагается центральная приборная панель, также известная как кухня. Тут лежат наши запасы вяленого мяса и батончиков ГоуФаст, а еще волшебный энергетический напиток «Блюфин», который Лэйси внесла в список покупок. Его разливают по маленьким, прикольно раскрашенным стеклянным бутылочкам, а на вкус он, как синяя сахарная вата. За всю историю человечества это самый действенный напиток, который не дает заснуть, хотя от него становишься каким-то дерганым. Мы с Радаром договорились, что прекратим его пить, когда останется два часа до сна. Я лягу в полночь, когда встанет Бен.
Первый ряд неразделенных сидений – это наша первая спальня. Наименее удобная, потому что расположена рядом с кухней и гостиной, где разговаривают неспящие люди, а иногда еще и радио слушают.
За ней следует вторая спальня, там темнее и тише, и в целом лучше, чем в первой.
А за ней стоит холодильник, то есть Радаров кулер, где двести десять бутылок пива, в которые еще не нассал Бен, сэндвичи с индейкой в виде ветчины и сколько-то кока-колы.
У этого дома полно достоинств. Он весь застелен ковролином. Тут есть кондиционер и отопление. Система объемного звука. Да, признаюсь, жилплощадь невелика. Но можно же пристроить верхний этаж.
Когда мы въезжаем в Южную Каролину, я вижу, что Радар зевает, и настойчиво предлагаю сменить его за рулем. Мне нравится водить машину – пусть это всего лишь минивен, но он
Выясняется, что в поездке многое узнаешь о себе. Например, раньше мне и в голову не приходило, что я из тех, кто ссыт в еще недопитые бутылки из-под «Блюфина», гоня по Южной Каролине на скорости семьдесят семь миль в час – а выясняется, что из тех. А еще я не знал, что если смешать много мочи и чуть-чуть энергетика «Блюфин», получится такой потрясно яркий бирюзовый цвет. Такая красота, что мне хочется закрыть его крышкой и поставить в подстаканник, чтобы и Бен с Лэйси увидели, когда проснутся.
Но Радар другого мнения.
– Если ты сейчас же не выкинешь это дерьмо, нашей одиннадцатилетней дружбе конец, – грозит мне он.
– Это не
– Выбрасывай, – настаивает он.
Так что приходится мусорить. В боковом зеркале я вижу, как бутылка ударяется об асфальт, и в сторону летят брызги, будто от лопнувшего шарика с водой. Радар это тоже видит.
– Господи, – вздыхает он. – Надеюсь, моя психика вытеснит этот травмирующий опыт, и я совершенно забуду о случившемся.
Раньше я не думал, что питательные батончики ГоуФаст могут надоесть. Но такое
– Жаль, яблок нет, – говорит Радар. – Господи, как сейчас клево было бы съесть яблоко.
Я вздыхаю. Эта дурацкая четвертая группа продуктов. Помимо этого, хотя я уже несколько часов не пил «Блюфин», меня все еще как-то потряхивает.
– Я что-то издергался весь, – сообщаю я.
– Да, – соглашается Радар, – я вот тоже пальцами стучать никак не перестану.
Я смотрю на него. Он действительно беззвучно стучит пальцами по собственной коленке.
– Ну, то есть, – добавляет он, – я реально не могу остановиться.
– Слушай, я тоже усталости не чувствую, так что давай сидеть до четырех, а потом их разбудим и ляжем спать до восьми.
– Хорошо, – соглашается он.
Пауза. Дорога к этому времени уже опустела; теперь тут только я и дальнобойщики, и я чувствую, что мозг обрабатывает информацию в одиннадцать тысяч раз быстрее, чем обычно, и мне кажется, что все очень легко, что ничего не может быть приятней, чем гнать по трассе: надо лишь держаться в своей полосе, ни к кому слишком не приближаясь, и ехать, не останавливаясь. Может, и Марго себя так же чувствовала, но если бы я ехал один, мне не было бы так хорошо.
Радар нарушает молчание:
– Ну, раз уж мы собираемся не спать до четырех…
Я заканчиваю:
– Да, тогда можно еще бутылочку «Блюфина» открыть.
И мы открываем.
Подходит время второй остановки. Сейчас 00:13. У меня такое ощущение, что в моих пальцах нет костей и мышц, а одна лишь чистая энергия: они как будто сделаны из самого движения. Я потираю руль.
Когда Радар находит на своем наладоннике ближайшую ВР, мы начинаем будить Лэйси с Беном.
Я говорю:
– Ребят, скоро остановка.
Ноль эмоций.
Радар поворачивается и трясет Лэйси за плечо:
– Лэйс, пора вставать.
Никакой реакции.
Я включаю радио. Нахожу станцию, где крутят старье. Поют «Битлы». «Доброе утро». Я добавляю громкости. Никто не просыпается. Радар делает еще громче. И еще. Потом вступает хор, и он начинает подпевать. Потом еще и я начинаю подпевать. Думаю, это мой фальшивый голос наконец будит их.
– Прекратите! – орет Бен.
Мы делаем музыку потише.
– Бен, у нас остановка намечается. Поссать надо?
