Оскорбление мальчишка тоже проглотил. Только зубы сжал. А Роне подумал, что хватит, пожалуй. Поставить щенка на колени – проще простого, но зачем? Не самое веселое развлечение, хоть сто раз традиционное.
– Так вы продадите артефакты, или для начала пожелаете канкан на столе? – процедил гордый, упрямый, не сломленный, но загнанный в угол мальчишка. Молодец. Отличная попытка отвлечь внимание от сути.
Роне рассмеялся.
– Прелестно! Право, мне трудно устоять перед таким искушением. А ты умеешь?
– Нет. Но вряд ли это помешает вам насладиться зрелищем.
– Какая досада, что мне сегодня недосуг. Итак, начал говорить – продолжай. Ее высочество поручила тебе… что?
– Вы же понимаете, мой темный шер, что этот увлекательный рассказ будет стоить мне жизни.
– Как будто это должно меня волновать, – отмахнулся Роне. – Ваша интрига и так прозрачна, как гоблинова совесть. Ты собираешься похитить девочку Альгредо. Можешь даже не моргать, я и так вижу, что угадал. Ну… если я скажу тебе бросить это гиблое дело, уехать в Сашмир и заняться там выращиванием мандаринов, ты послушаешь?
– Вы не угадали, мой темный шер, – прямо глядя Роне в глаза, соврал Торрелавьеха. – И не думаю, что вам имеет смысл гадать.
– Правда не угадал? Старею, старею… Ну ладно, будем считать, что «слеза сирены» и «полог тишины» нужны тебе исключительно для коллекции. От нее, кстати, хоть что-то осталось? Помнится, у виконта было несколько весьма занятных вещиц…
– Вряд ли вас заинтересует бумажный зонтик. Это последнее, что осталось.
– И что не взял даже старьевщик, – покивал Роне с сочувствием. – Что ж, и чем ты собираешься расплачиваться, раз даже канкан танцевать не умеешь?
– Деньгами, мой темный шер. Я получил небольшое наследство.
Роне снова покивал, на этот раз с восхищением. Каков наглец! Врет шеру правды в глаза, и врет так, что не распознать – потому что сам себе верит. Даже жаль, что такой экземпляр пропадет ни за динг. Или надеется на амулеты? Но вряд ли он забыл, что большую часть защитных амулетов делает придворный маг – а ни один амулет не защитит от своего мастера.
– Сорок пять империалов и двести пятьдесят дингов твоей крови.
Виконта перекосило. Где-то внутри. Снаружи он виду не подал, да и ментальные щиты почти не колыхнулись. Прямо удивительно хорош для своей третьей нижней. Если выживет, далеко пойдет.
Возможно, прямиком на эшафот.
М-да. Нелегка жизнь темных шеров.
Роне щелкнул пальцами, и перед Торрелавьехой завис поднос, накрытый крахмальной салфеткой, с бокалом и ланцетом.
– Вексель под поручительство ее высочества устроит вас, темный шер? Я не ношу с собой столько наличности. – Поднос он пока игнорировал, а улыбался еще уверенней.
– Нет.
Торрелавьеха на мгновение застыл вместе со своей нахальной улыбочкой. На Роне пахнуло злостью, искристой и тяжелой, истинно темной злостью дивно терпкого вкуса. Справившись с собой, красавчик небрежно бросил на поднос вынутую из кармана золотую застежку с крупными изумрудами. Ворованную.
– Тогда это. У Мьетто она стоит сто пятьдесят пять.
– Кровь, – напомнил Роне, небрежным взмахом руки отправляя застежку в полет на каминную полку.
Проследив взглядом за куском золота и полыхнув чудной, искренней жадностью пополам с завистью, Торрелавьеха достал из кармана маленькую плоскую фляжку, смочил платок в бренди, протер ланцет. Убрал фляжку, отвернул кружевной манжет, протер запястье. Аккуратно вскрыл вену над бокалом, сцедил ровно четверть буна, замотал рану все тем же платком, умело закрепил концы. И все это – ни разу не поморщившись. Хорош! Прямо хоть в ученики бери…
Тьфу ты, пакость. Зачем Роне ученик? Еще чего не хватало! Своих забот полно, еще со всякими идиотами возиться.
– Извольте, мой темный шер, – склонил голову виконт.
Из-под кресла, где прятался Тюф, послышался тонкий скулеж: от запаха шерской крови нежить теряла рассудок.
– Тюф, молчать, – тихо велел Роне.
Скулеж оборвался.
Встав с кресла, Роне забрал поднос и указал на стул около окна, того самого, где красавчик играл с Тюфом.
– Жди.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел вниз, в лабораторию, по дороге прихватив сгорающего от желания высказаться Ману.
– Старый недобрый… ты зачем ребенка обижаешь?! Ворона щипаная, что за дыссню ты задумал? – шепотом напустился на него Ману, едва закрылась дверь лаборатории.
– Хочешь заботиться о детях, открой приют. Светлая сестра тут нашлась, – буркнул Роне, выбирая основу под «слезу сирены».
– Очень смешно. Ястреб, я серьезно. Ты вот так просто его отпустишь подыхать? Сам же видишь: мальчишку уже записали в расход.
– Да не отпущу я его подыхать, что ты привязался! Истинных темных и так мало осталось, чтобы еще и этим разбрасываться.
– Вот и я думаю, что ученик тебе не помешает, – довольно хмыкнул старый манипулятор.
– Мне? – Роне чуть не уронил склянку. – Еще чего! Пусть с тупицами возится тот, кто чувствует к этому делу непреодолимое влечение.
– Паук, что ли?
Роне передернулся. Нет-нет. Он не будет вспоминать полвека издевательств. Только не сейчас, когда он наконец-то счастлив.
