Название: УТОПЛЕННИЦА
Из книги «
Пляж Галвестона, 2002
Серебряно-желатиновая печать
Всякий раз, когда я выхожу на этот пляж, меня начинают душить влажность и страх, хотя со времен галвестонского наводнения минуло уже больше ста лет. Дети строят песочные замки и пекут куличики над закопанными трупами. В одном только Галвестоне шторм истребил около шести тысяч человек, а на острове насчитали порядка двенадцати тысяч жертв. Часть трупов сбросили на дно океана, часть сожгли на погребальных кострах, часть зарыли в песок там же, где нашли. Строители до сих пор натыкаются на их кости. Этот снимок я сделал перед знаменитой гостиницей «Галвез», на пляже которой якобы бродят привидения – включая невесту, покончившую жизнь самоубийством, и святую монахиню. В 1900 году, когда на остров налетел ураган, монахини из сиротского приюта Святой Марии бельевыми веревками привязывали к себе детей. Их трупы так и нашли связанными. А век спустя я обнаружил на том самом месте, среди водорослей у берега, это платье. Лицо в складках я разглядел уже позже, только когда напечатал фотографию.
Мы с Барфли мочим ножки в мутной воде пляжа Сан-Луис-пасс на западе Галвестона, где предположительно ушла в темноту Виолетта Сантана. На старых полицейских фотографиях этот отрезок пляжа перетянут желтыми лентами, а песок, словно обломками пиратского корабля, усыпан пустыми пивными банками и бутылками.
Виолетта. Последняя красная точка. Сегодня я решила, что ее можно называть девочкой, ведь она и была девочкой для своих родителей. Ей только-только исполнился двадцать один год.
Я задумала встретиться с Гретхен Муллинс, бывшей однокурсницей Виолетты, еще год назад. Она была самой взрослой свидетельницей из всех, что проходили по трем делам о пропавших без вести девушках, но на мои просьбы каждый раз отвечала «нет». На четвертый раз я придумала новую историю и представилась новым именем. Сработало!
Вообще-то я планировала огорошить Карла этим воспоминанием, поэтому оставлять его в машине с включенным кондиционером и орущими на всю громкость «Зе Ху» мне не хотелось. Зато так он не сможет вмешаться в наш с Гретхен разговор и случайно (или же намеренно) раскрыть мое истинное «я». Она думает, я хочу добиться установки предупредительных знаков на пляже и с этой целью пишу статью о жертвах местных бурных течений.
Мы встречаемся на опасном отрезке пляжа, примерно в двадцати милях от того места, где Карл сделал свой самый дорогой и самый страшный снимок под названием «Утопленница».
В книге и многочисленных интервью он утверждает, что белая ткань в воде – платье, своеобразная посмертная ода жертвам галвестонского наводнения.
Я невольно содрогаюсь, глядя на мирные волны залива. Чудовище спит. Ничто не предвещает беды, как ничто не предвещало ее и в 1900-м. Технологий тогда не было. За день до урагана поднялся сильный ветер, море вздыбилось, и в газетах появилось небольшое штормовое предупреждение. Спустя сутки по улицам города поплыли трупы.
Карл говорит, что не стал вылавливать платье, а позволил ему уплыть в море. Поэтому зрителю остается лишь гадать и доверять воображению фотографа.
И вот я снова задаюсь вопросом: может, это было не платье, а легкий шарф? Может, шарфы – его фетиш? Не зря он стащил тот шарфик у Лолиты и подсунул мне в чемодан, а потом снова выкрал. Теперь он, словно злой фокусник, может в любой момент выдернуть его из кармана, накинуть бело-розовых улиток мне на шею и душить, пока от меня не останется одна бесформенная оболочка.
Мы уехали из отеля «ЗаЗа» около часа назад (извинившись и переведя им на счет триста долларов за испорченный стол). Администратор была так расстроена пропажей черепа, что наверняка и вовсе не заметила бы царапин, но я решила перестраховаться, чтобы лишний раз про нас никто не вспоминал.
