Сначала я предлагала Гретхен встретиться на том знаменитом отрезке пляжа перед гостиницей «Галвез», которая отважно примостилась у самого волнореза и затеяла сомнительную интрижку с заливом. Это было бы логично: Гретхен с Виолеттой останавливались в этой гостинице. Карл тоже по меньшей мере дважды в год.
Однако Гретхен захотела встретиться здесь, где они с Виолеттой виделись в последний раз, и бросить в море букет фиалок в память о погибшей подруге. Она якобы делает это каждый год, но мне что-то не верится.
Много вы знаете цветочных магазинов, где продают фиалки? Можно ли вообще вырастить в Техасе этот нежный, прихотливый цветок? И много ли на свете людей, из года в год исправно соблюдающих подобные ритуалы? Нет, не много. Гретхен попросту работала на публику – то есть на читателей газеты, к которой я не имела никакого отношения.
Сегодня на пляже Сан-Луис-пасс почти безлюдно, если не считать парочки любителей солнечных ванн. Плавать здесь – на самой оконечности острова – опасно: подводные течения то и дело уносят купальщиков в открытое море.
Впрочем, никакие предупредительные знаки не останавливали пьяных студентов вроде Виолетты и Гретхен от купания в океане. И тогда, и сейчас молодежь продолжает лезть в воду в самых неподходящих местах, совершенно не представляя, как бороться с течением.
У моего тренера был четкий свод правил на любой случай. Он понятия не имел, зачем я его наняла и куда меня в итоге занесет жизнь – в горы или в открытое море. Он ничего не знал об исчезновении моей сестры. Возможно, мы бы понравились друг другу чуть больше, если бы я ему рассказала.
Я стараюсь не думать о том, как бурлящая вода тащит меня прочь от берега, а люди на пляже превращаются в разноцветные точки.
Взглянув на циферблат дешевых часиков, я начинаю сомневаться, что эти часы и залатанная книга с фотографиями Карла долго протянут на берегу плюющегося океана. До приезда Гретхен еще пять минут.
Я сказала ей, что буду в красной бейсболке и с коричневым псом. Она должна быть в желтом платье и с белокурым сыном по имени Гас.
У Виолетты Сантана тоже были светлые волосы и красивое чистое лицо. Когда два года назад я случайно наткнулась в Интернете на ее фотографию, мне скрутило живот. Виолетту не убили (точнее, она погибла при невыясненных обстоятельствах), поэтому раньше я ее имени не встречала.
О том, что девушку могли убить, я сказала ее родителям по телефону.
Побеседовав с ними, я поняла, почему их дочь так любила выпить. В разговорах с полицией однокурсники признавались, что Виолетта налегала на «Бадс» и «Джек Дэниелс» да еще каждую ночь меняла номера и партнеров, поэтому ее хватились только через два дня, когда она второй раз подряд не вышла к завтраку.
Все решили, той ночью она просто вылезла из воды и отправилась спать. Я тоже так думаю. Она наверняка обсохла, оделась и пошла своей дорогой – и эта дорога привела ее к Карлу.
Барфли пляшет у кромки воды, вспарывая когтями мокрый песок. Меня по-прежнему волнует его рана, хотя по случаю нашей вылазки к морю я купила ему в «Уолгринсе» водонепроницаемую повязку. Хочется постоянно натягивать поводок, что я и делаю время от времени.
Прикрыв глаза ладонью и щурясь, я вновь смотрю на наш пикап, припаркованный за волнорезом. Возможно, Карл сейчас смотрит на меня, маленькую точку на берегу, и гадает, что мне известно о той ночи. Возможно, зачарованный бурными водами залива, он думает о Виолетте и своей знаменитой фотографии тонущего платья. Я поворачиваюсь к нему спиной.
Ткань и вода – больше на том снимке ничего нет. Но люди разглядели в складках личико перепуганной девушки, которую затягивает на дно. Что-то вроде лика Иисуса на поджаренном тосте или Элвиса на картофельном чипсе, только круче, высокохудожественнее и страшнее.
Копия «Утопленницы» в рамочке висит в гостинице «Галвез» – в номере, который якобы кишит привидениями. На Стрэнде до сих пор торгуют открытками с фотографией. Но это лишь один призрак из тысяч, что разгуливают по здешнему коварному пляжу. Интересно, Карл еще получает авторские отчисления? Или уже забыл, как это делается?
