Может, забрать розу и засушить в книге фотографий Карла? Вот только мне всегда казалось это неправильным – хранить на память сухие, лишенные жизни цветы. Я как можно дальше забрасываю цветок в воду. На сей раз он распадается на лепестки; некоторое время они держатся на поверхности, потом уходят на дно.
Гретхен отказалась верить, что в книге ошибка. Вот она, дата, напечатана черным по белому.
Мне хочется заорать:
Вранье у него может быть на каждой странице.
Ксчастью, наш белый пикап стоит на месте, рядом с волнорезом. Я решила не требовать у Карла запасные ключи от машины – понадеялась на удачу. Однако в салоне Карла нет.
Я кладу Барфли на заднее сиденье, и там тут же образуется гора влажного песка. В нос ударяет наш общий – собачий и человечий – дух: мокрого меха, океана, открытого пробника туалетной воды из отеля «ЗаЗа».
Карл положил карту Техаса под лобовое стекло в качестве защиты от солнца. Надо отдать ему должное: идея неплохая. Вот только куда он делся? Я включаю кондиционер, чтобы выгнать из салона знойную липкую влажность, и откидываюсь на спинку сиденья. Так, спокойно. Все идет хорошо. Шесть дней уже позади – больше половины. Не знаю, куда подевался Карл, но, судя по нашей короткой встрече на пляже, раскусить его мне не удалось. Эдна Зито из моих снов ошиблась, увы.
Нельзя унывать. Все нормально. И у меня есть план «Б». И «В», и «Г», и «Д», и так вплоть до «Я». Только вот дней осталось мало.
План «Б» – отправиться на восток Техаса. Судя по моим находкам, протоколам судебных заседаний и фотографиям Карла, он много времени проводил в лесных чащобах. Его камера облагораживала и украшала лица нищих, превращала корни деревьев в пальцы огромных чешуйчатых тварей, а солнечный свет – в фей, танцующих на земляном полу.
И абсолютно все в объективе его камеры выглядело зловеще, даже свет. Каждая фотография – маленькое убийство.
На очередной даче показаний Карл рассказывал, что у его семьи был в тех краях «домик».
Точного местоположения дома он так и не выдал. Прокурор попросил местную полицию прочесать местность, но это смешно. В Техасе есть частные владения величиной с Род-Айленд. Чтобы найти в здешних лесах небольшую хижину, потребуется личный проводник – и я надеюсь уговорить Карла стать именно таким проводником.
Вот только где он, черт побери?! Я сдираю карту с лобового стекла и пытаюсь ее сложить.
Мебельным маркером цвета «вишневый дуб» Карл нарисовал на карте собственный маршрут – неровный шрам, заканчивающийся посреди пустыни. «Новые условия» – нацарапано прямо поверх Техасского выступа. Красно-коричневая линия змеится в противоположном направлении от Пайни-Вудс.
Вместо точек на этой линии – три креста. Первым отмечен город Остин, и рядом подпись: «Невидимка».
Я забралась в кузов. Карл устроил в моей тщательно продуманной системе хранения жуткий погром. Я в бешенстве. Бумаги, фотографии, вырезки из журналов и газет, распечатки из Интернета – вся информация о жизни Карла, которую я собирала и сортировала годами, – все это теперь валяется в беспорядке на дне кузова.
Однако мне повезло. Нужная статья оказалась в одной из уцелевших коробок. Она лежит в папке с надписью «Остин» и пометкой «Н.О.» – «не имеет отношения к делу».
Ну конечно, я помню девочку-невидимку с фотографии Карла! Он тогда работал над проектом газеты «Техас мансли», посвященным бездомным подросткам на Гваделупе-стрит (это неподалеку от Техасского университета). Шуму те фотографии наделали много, в основном потому, что Карл отснял всю серию работ на четыре одноразовые камеры – недвусмысленно намекая, что люди на его снимках тоже расцениваются обществом как одноразовые.
Девушка на фотографии сидит спиной к кирпичной стене и читает потрепанный учебник по физике. Из пустого стаканчика «Старбакс» торчит однодолларовая бумажка. На табличке надпись черным маркером: «Я – невидимка». Девушка угловатая, худая, но хорошенькая. От двух студенток, что идут мимо, отвернувшись, ее отличают только грязная одежда и всклокоченные волосы.
С годами учишься проводить границы. В какой-то момент я настолько запуталась в скрытых смыслах фотографий, настолько увязла в чужом горе, что по утрам с трудом выбиралась из кровати.
Даже сейчас, когда у меня на руках всего три дела, я иногда путаю подробности.
Теперь мне не дает покоя «Невидимка».
Быстро распихав бумаги по коробкам, я начинаю рассматривать пляж и волнорез.
Карла нет.
Я прохожу пешком два квартала.
