Страх за Дейзи гложет меня изнутри. Если она умрет, полная глупых мечтаний о Гарварде, – это моя вина.
Пора уезжать, но в комнате до сих пор стоит запах Энди. Я то и дело подхожу к пустому блокноту на столике у кровати – словно в надежде, что он одумается. Подношу блокнот к свету – нет ли вмятин от ручки? Может, Энди что-то написал, потом вырвал верхний листок и унес с собой? Однажды такое уже было. Послание-призрак звучало так:
Но почему Энди вернулся? Почему теперь? Давно он за мной следит? Неужели с тех пор, когда мы расстались, когда мне было девятнадцать? Неужели я не заметила слежку? Если да, то ему самому впору обращаться к психиатру – такая одержимость будет посерьезнее моей… С нашей последней – неожиданной – встречи прошел год. Я часто прокручиваю в голове его звонок, наш разговор и информацию, которую мне удалось раздобыть.
Когда он допрашивал меня касательно сестры и моих последних открытий, я старалась отвечать уклончиво и коротко. Только слизывала сахарный ободок с бокала мартини и растворялась в приятном алкогольном мороке. Энди обратил внимание на мои накачанные руки и ноги, разбудив во мне одновременно страсть и паранойю (
– Наконец-то решила жить дальше? – спросил он.
– Почти, – ответила я, решив не говорить, что никогда не прекращу поисков сестры.
Умолчала я и о том, что сутками просиживаю в одной из «камер индивидуального хранения дядюшки Фреда», где по белым икеевским стеллажам расставлены разноцветные пластиковые контейнеры с бумагами, а стены украшает разросшаяся в сотни раз версия моей детской галереи из шкафа.
Два года назад я перевезла в эту пещеру свой письменный стол, потрепанный диванчик, приличный торшер, маленький холодильник и пять пистолетов, унаследованных от отца. А заодно все вещи сестры, которые мама запихнула в картонные коробки, убрала на чердак и больше не трогала. В этой же бетонной келье я готовилась к защите диплома.
Нет, надо выбросить Энди из головы. Даю Барфли поесть, собираю вещи, крашу ресницы. Вопросы продолжают сыпаться один за другим. Энди хотел меня арестовать, но не нашел в себе сил? За что именно он собирался меня арестовать – за то, что выкрала камеру Карла, или за то, что открыла секретный файл на его компьютере? А может, за похищение пациента с деменцией из государственного учреждения?
Уже не впервые мне приходит в голову, что Энди нарочно оставил телефон и открытый ноутбук на столе – испытать мою силу воли. Я мало что успела узнать, прежде чем он поменял пароли. Главное, дело Карла не закрыто. ФБР подозревает его в убийстве Николь, Викки, Виолетты и еще четырех пропавших без вести девушек (в моем списке они тоже значились).
Возможно, Энди использовал меня, чтобы выследить Карла.
Название:
Из книги «
Гваделупе-стрит, Остин, 2002
Одноразовая камера «Кодак»
Комментарий автора:
Аманда К., бездомная семнадцатилетняя девушка, рассказала мне, что табличку с надписью «Я – невидимка» она взяла в руки после того, как две недели прожила на Гваделупе-стрит и никто с ней не заговорил. «Наверно, люди думают, что от одного доллара мне легче не станет, – поэтому просто делают вид, что меня не существует. На самом деле мне полегчало бы даже от простого приветствия. Это уже огромная помощь».
Надо сосредоточиться на поисках Карла. На его карте.
Итак, пойду по следам «Невидимки» – раз уж Карл дал мне такую подсказку. Плевать, что снимок был сделан пятнадцать лет назад и что сам Карл, вероятно, даже не вспомнит, у какой кирпичной стены нашел тогда свою модель.
Мы с Барфли бродим по улице мимо магазинов дизайнерской одежды и студенческих закусочных, глазея на парад из зожных студенток, хипстеров и громкоголосых бродяг в лохмотьях. Карла с Уолтом нигде не видно, но они бы отлично сюда вписались. Отчаяние и одиночество, что прячутся за внешним благополучием этой университетской улочки, вынуждают меня еще раз отдать должное унылому мирку миссис Ти и ее горелому омлету.
