Меня тревожит, что он бросил в машине такую важную вещь. Видимо, он запомнил список. Все условия надежно отпечатались у Карла в мозгу – оно и неудивительно, ведь он снова и снова прокручивает их в уме. Помню, как он по десять раз на дню донимал меня своими требованиями – новыми и старыми.
Черная кожа сиденья накалилась от полуденного солнца: приходится немного съехать вниз, чтобы спасти от нестерпимого жара голые ноги.
Верный ответ – в) меньше чем за десять минут. Последний тест я написала на «отлично».
Электронное табло на приборной доске утверждает, что температура воздуха за бортом приближается к 37 градусам. Я оглядываюсь на Барфли. Он в полном порядке – нос почти прижат к вентиляционной решетке, уши подрагивают на ветру.
Рассеянно кладу список на руль и разглаживаю. Как же мне подступиться к этой мешанине слов, цифр и букв, вывалившихся из головы Карла?
В чужих списках бывает невозможно разобраться. Люди часто придумывают собственные сокращения. Помню, как трудно было расшифровать мамины списки продуктов: если не знать, что т. б. – это туалетная бумага, к. к. – крупный картофель, а м. о. – маринованные огурчики, поход в магазин ничем хорошим не закончится. Точно так же никто бы не смог прочитать мои перечни, аккуратно разложенные по пластиковым контейнерам в камере хранения.
Я без труда вычеркиваю из списка те условия Карла, которые уже выполнила: камера, сладкий чай со льдом, «Дейри куин», «Уотабургер», новые щипчики для ногтей, пуховая подушка и ГШ – говяжий шницель, который он ел уже дважды.
Заодно вычеркиваю Библию. Карл украл одну из тумбочки в мотеле.
«Нью-Йорк таймс». На техасских заправках этой газеты не найти.
Вычеркиваю все, что можно съесть или проглотить. Останавливаюсь на «1015».
Я совершенно уверена, что это не название формы для бухгалтерской отчетности. Карл имел в виду сорт популярного в Техасе сладкого лука, получившего свое название в честь дня, когда его впервые посадили – 15 октября. Большинство техассцев об этом не знают. Но уж Карл-то должен знать, ведь его дедушка был фермером. «Красный рубин» – не кличка стриптизерши, а сорт грейпфрута.
Дальше друг за другом следуют названия трех книг: «11/22/63», «Одинокий голубь», «Улисс». Уж не знаю, какое они имеют значение для Карла – вероятно, он просто хотел скоротать время.
Осталось десять пунктов. Я ставлю звездочки напротив подозрительных предметов – если учесть, что список составлял серийный убийца. По той же причине я до сих пор не выполнила эти условия.
Туристические ботинки, веревка, лопата, часы с водозащитой 300 м, фонарик, WD-40.
Пищевая пленка фирмы «Глэд».
Так и вижу ее на чьем-нибудь лице.
Осталось три пункта.
Голова младенца.
Малшу.
Блуждающие огни.
Все это – названия мест. Карл поставил на карте три крестика, одним из которых отметил Остин. Раскладываю карту на коленях.
Голова младенца – это кладбище в шести часах езды от городка Малшу. Несколько дюжин заброшенных могил, которые и не заметишь за окном автомобиля. Легенда гласит, что в 1850-х индейцы похитили белую девочку, убили и насадили ее голову на кол – отпугивать незваных гостей.
Откуда мне это известно? У Карла есть фотография мемориальной таблички у входа на кладбище, на которой висят пластмассовые кукольные головы – словно хвост из консервных банок на машине молодоженов. Повесил их туда не Карл, я проверила. Он просто задокументировал местную традицию.
Голова младенца на карте не отмечена.
Но зато крестики стоят напротив двух других названий из списка.
Малшу – западнотехасский городок неподалеку от фермы, которую держал дедушка Карла.
Марфа – город в пустыне, где иногда можно наблюдать блуждающие огни.
Карлу удалось снять загадочное явление на пленку и выжить, чтобы рассказать о нем другим. Именно эта фотография открывает его книгу «Путешествие во времени».
А еще у него в чемодане был портрет девушки, стоящей на фоне выжженного солнцем пустынного пейзажа. На шее он носит ее подвеску в виде ключика. Девушка явно имеет для него какое-то значение.
Я прибавляю скорость. Мой следующий пункт назначения – блуждающие огни Марфы. Если Карла там нет, отправлюсь на ферму его дедушки.
Карл не знает, на что я готова. Да и никто не знает – кроме меня.
