Я вспоминаю про брошенный пикап, только когда ключи в кармане джинсов начинают неистово верещать. О, нет. Мой кошелёк не выдержит очередного штрафа, а я — ещё одного фильма о крутых парнях, которые умеют водить. Мне хочется броситься за эвакуатором, но я вспоминаю, что у меня даже нет с собой документов на машину. «Вообще-то у тебя и прав нет», — добавляет внутренний голос. И почему-то он принадлежит разозлённому Джорджу.
— Упс. Кто-то поедет домой на метро, — смеётся Эл.
«Как любезно с твоей стороны», — бубню я.
— Зачем ты приехала?
— Я знала погибшую, — повторяю я. Как бы мне хотелось, чтобы всё это оказалось сном! — Она училась вместе с Майком. Они…
— Майк был вместе с ней? — удивляется Эл. И снова это детское выражение лица, перед которым я не могу устоять.
— Они праздновали выпускной в ресторане на крыше, — объясняю я. — Я думала, ты его встретил.
— Пока я встретил только того, нервного, — Эл кивает в сторону жилистого парня, которого допрашивал пару минут назад.
— Здесь явно что-то не так. Эмили не могла… спрыгнуть.
Мне страшно представить, что кто-то мог столкнуть Эмили с крыши, но ещё страшнее — что она пошла на это добровольно.
— Эмили, говоришь, — он задумался. — Мы ещё ждём её родителей на опознание.
— На опознание? — переспрашиваю я. — Но ведь Майк сказал…
— У девушки разбито лицо. Полностью, — шёпотом добавляет Эл. Закурив новую сигарету, он отрывает листок для заметок и, как будто что-то вспомнив, начинает торопливо писать. — Есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. Если хочешь, можешь глянуть — под мою ответственность. Но предупреждаю, зрелище не из приятных.
Я сглатываю.
— Спасибо, воздержусь.
— Значит так, — он складывает бумажку пополам и передаёт мне. — Если вам с Майком есть, что рассказать, подойдите завтра в участок. Время на записке.
— Я…
— Не злись на меня. Ты знаешь, таковы правила.
Как бы я ни защищалась, Эл прав. Любая деталь, которая может помочь восстановить хронологию событий, сейчас на вес золота. Трудно поверить, что когда-то и я, словно утопающий, цеплялась за каждую соломинку, лишь бы раскрыть преступление.
Но Майки! Он слишком молод, чтобы становиться подопытной крысой в комнате для допросов, где за нами, как в зоопарке, будут наблюдать ещё десять здоровенных полицейских. Мне ли не знать, каково это?
Повертев в руках лист, который дал мне Эл, я заставляю себя ответить:
— Да, конечно. Мы придём.
Слова встают в горле комом, но вместо того, чтобы попрощаться, я слабо улыбаюсь и возвращаюсь за ленту. Наверное, лучшее, что могут сделать бывшие любовники — разойтись как можно скорее. Но, только когда я переступаю негласную границу между добром и злом, я замечаю наскоро выписанный чек на сто долларов внутри импровизированного конверта. «
Чувства, которые, как я думала, уже сожжены, восстают из пепла и зажигают моё сердце таким огнём, что я невольно краснею.
В голове проскальзывает лишь одна мысль:
