Какой-то кретин в столовой встречает меня с хлопушкой. Вообще-то я обожаю конфетти, но сейчас мне не до веселья. Я не знаю, на кого злюсь больше: на Майка — за его ложные обвинения; или на себя — за то, что в шаге от того, чтобы сделать всё с точностью до наоборот.
— Николас?
Я оборачиваюсь у выхода из столовой и встречаюсь взглядом с одной из «дрянных девчонок». Уверенный, что она ошиблась (ведь мы даже не знакомы), я оглядываюсь в поисках другого Николаса. Но девушка, кивая и говоря одними губами «ты, ты!», продолжает меня подзывать.
— Да? — я медленно подхожу к их компании.
— Что-то произошло? — продолжает она, как будто мы старые друзья. Натянув улыбку, я отвечаю:
— Не совсем, — я решаю не откровенничать и лишь спрашиваю, обращаясь ко всем: — Вы не видели Эмили? Девушку в платье как у Монро, всю в чёрном, — поясняю я.
Переглянувшись, они одновременно отвечают:
— Нет.
— Жаль, — я уже хочу продолжить поиски, как одна из «девчонок» — та, что назвала меня по имени, — внезапно хватает меня за запястье. Я удивлённо смотрю на наши руки.
— Не хочешь… немного поболтать? — она хлопает длинными ресницами, глядя мне в глаза. — Если, конечно, никуда не торопишься,
Она очень милая. И смелая. Мне правда было бы приятно провести с ней пару вечеров — раз уж Эмили как сквозь землю провалилась. Не сомневаюсь, что с ней есть о чём поболтать.
— Звучит заманчиво, но мне нужно найти Эмили. Может, как-нибудь в другой раз?
— А если она уже ушла?
— Тогда и я уйду, — пожимаю я плечами. — Мне больше нечего здесь делать.
Разочарованно вздохнув, «девчонка» подпирает голову и делает глоток из пластикового стаканчика.
Только на пороге я задумываюсь над тем, что зря отказываюсь. Мне бы не помешало остыть, посидеть час-другой за закусками и привести мысли в порядок. Хэллоуин в самом разгаре, не хочу же я провести его, сидя в своей комнате, прямо как Майк? Этот парень тот ещё затворник. Я должен перестать быть жертвой его поганого настроения и позволить себе жить так, как хочу, чувствовать то, что хочу…
<p>Глава 27</p>…В компании «дрянных девчонок» сложно устоять перед очередным крепким шотом. Я опрокидываю стаканчики до тех пор, пока по венам вместо крови не начинает течь алкоголь. Он далеко не такой же хороший, как в домашней коллекции моего отца, но достаточно сносный, чтобы захотеть ещё.
Чем больше я пью, тем меньше я думаю о Майке. Наверное, единственный способ стереть его образ из памяти, — это размыть его спиртом. По крайней мере, так я заставляю кричащую в сердце обиду затихнуть.
