Дамиан положил коробочку МамаЛу под подушку, ласково погладив ржавые уголки. Лежа в темноте, он слушал, как бубнит за стеной телевизор. Мальчик грезил не об отдыхе, а о чем-то куда более мрачном: он станет прилежным учеником, он освоит все, чему научит Эль Чарро, а потом обернет эти знания против босса.
Вскоре Эль Чарро вызвал Дамиана к себе. Новость о покушении на жизнь наркобарона породила множество слухов, и боссу не терпелось проучить своих врагов.
– Отведешь этого мальчика к церкви, – велел Эль Чарро Дамиану.
Водитель вез их по бетонным джунглям Кабораса.
Дамиан посмотрел на мальчика, сидевшего рядом. Тот выглядел лет на восемь-девять. С отсутствующим взором он сжимал в руках холщовый мешок – крепко и бережно, будто младенца.
– Ты знаешь, что делать, – повернулся к нему Эль Чарро, когда машина остановилась у церкви с изящными декоративными башенками, обрамлявшими вход.
– А ты, Дамиан, жди его снаружи.
Мальчики вышли из машины и друг за другом поднялись по широким закругленным ступеням. Дамиан встал у дверей, как условились. Только сейчас он заметил, что мешок в руках напарника сочится кровью.
В зале шла погребальная месса. У гроба стояла фотография в черной раме, на которой был запечатлен мужчина средних лет.
«Альфредо Рубен Самора. Помним, любим, скорбим», – гласила подпись.
Вдова и дети покойного, всхлипывая, сидели в первом ряду. Священник читал молитву. И тут все стихло: вошел напарник Дамиана. Он развязал мешок, и что-то выкатилось оттуда в проход между скамьями.
Раздался женский визг. Дамиан понял: на полу лежала голова человека, которого здесь отпевали.
– За родителей! – крикнул мальчик с мешком и выбежал из церкви.
Дамиан мельком заметил кровавую букву «Ч», вырезанную на лбу мертвеца.
«Это сделал Эль Чарро!» – донеслось вслед убегавшим.
Они запрыгнули в машину, и мальчик помладше вытер о рубашку перепачканные кровью руки. На обратном пути никто не проронил ни слова.
– Дамиан, проводи парнишку в дом, – велел Эль Чарро, когда автомобиль подъехал к ночлежке. – Он теперь тоже работает на меня.
Новенький первым вылез из машины.
– Как его звать? – спросил Дамиан у босса.
– Рафаэль. Сын Хуана Пабло и Камилы.
– Я думал, у них нет детей.
– Они старались держать его подальше от кантины.
– Значит, хоронили того самого…
– Да. Парня из картеля Лос-Сетас. Он убил родителей Рафаэля и пытался убить меня.
Эль Чарро отправил обезглавленное тело вдове, а голову доставил на похороны. Так он втянул Рафаэля в преступный мир и заодно убедился, что Дамиан осознал последствия своих действий. Обратного пути у мальчиков не было. Они, словно мухи, угодили в паутину.
– Смотри… – Эль Чарро открутил с трости золотой набалдашник, в котором пряталось выдвижное лезвие в форме буквы «Ч». – Так я оставляю свои послания. Встанешь у меня на пути – и на твоем трупе появится метка Эль Чарро. Мое имя означает «всадник». Я ведь не всегда был
Хуана Пабло и Камилу провожали в последний путь как героев. К их телам, окруженным цветами и свечками, тянулась длинная вереница соболезнующих. Уходя, гости целовали Рафаэля в обе щеки. Им сказали, что Хуан Пабло заслонил Эль Чарро от пули, а Камила умерла, сражаясь бок о бок с мужем.
Мальчики оставались у гробов, пока в церкви не отзвучали шаги последнего посетителя.
– Я знаю, что это сделал ты, – Рафаэль впервые обратился к Дамиану.
– Ты о чем?
– Я видел, как застрелили родителей. Я прятался в туалете, боялся выйти. Просто замер и не двигался. Ничего не мог сделать, – Рафаэль уставился на свои ботинки.
Он был в куртке, несмотря на жару, потому что не смог отстирать с рубашки кровь Альфредо Рубена Саморы.
– Послушай. – Дамиан сжал холодную руку мальчика, липкую от пота. – Ты правильно сделал, и стыдиться тут нечего. Если бы ты вышел – тебя бы тоже убили.
– Я хочу стать таким, как ты, – сказал Рафаэль. – Научи меня быть храбрым и стрелять в злодеев!
Дамиан подумал о человеке, которого убил, о семье, оставшейся без кормильца. Лучше бы он застрелил Эль Чарро.
– Бред это все, Рафаэль. Нет ни плохих парней, ни хороших. У каждого есть причина.
Дамиан и Рафаэль оказались отнюдь не самыми юными работниками картеля. Множество других детей перевозили героин и кокаин через границу, отвлекали внимание полиции, тайком добывали информацию. Некоторые шли на это осознанно, соблазнившись властью и деньгами. Других втягивали против воли: тех, у кого погибли или пропали родители, тех, кто нуждался в деньгах и совсем отчаялся. Дети придумывали друг другу прозвища, чтобы почувствовать себя частью целого, не потеряться в огромном жестоком мире. Так появлялись Тощий Луис, Неуязвимый Марко, Эдди-Ягненок, Раненный Дважды.
