— О нет, нет, не убивай меня, Латифа! Прощу тебя! Прости, ради Аллаха, прости меня. О Боже! — стонал и корчился стукач Гисалай Салавач от невыносимой боли и плакал.
Латифа взяла диктофон сексота и затоптала его ногой. После чего, тщательно протерев окровавленный серп пучком скошенной травы, пошла в сторону села.
Человек такое существо, которое не знает, что может случиться с ним через день или через час. Яркий пример этому — судьба Саяка. Ему даже не снилось, что когда-нибудь он попадет за решетку и окажется среди убийц. Образно говоря, Саяк платит за шашлык, который он не ел, то есть сидел в СИЗО за наглую клевету. Что будет с ним дальше, одному только богу известно. В камере нет свежего воздуха. Саяк только здесь осознал, что нет на свете ничего важнее, чем свежий воздух. Как хорошо людям, которые находятся на свободе! Они передвигаются без наручников и без конвоиров. Ходят, куда хотят, дыша свежим воздухом. А здесь в камере, сидишь и смотришь в закрытую железную форточку, слышишь топот обуви, скрип железных дверей, лай собак, которые эхом отзываются в узких, плохо освещенных мрачных коридорах. Постоянно чего-то ждёшь. А ожидание — это самое тяжелое чувство, которое давит на тебя тоннами невидимого груза. Думаешь, думаешь, и тебя охватывает такое досадное чувство, что кажется, даже думам твоим конец наступает. А следователи никуда не спешат. А куда им спешить? Наоборот, они довольны тем, что убийственное ожидание ломает многих. Узники раскалываются, то есть начинают предпочитать зону или тюрьму, чем находится в этой вонючей дыре, похожая на каменный мешок. Остается лишь вести разговоры со своими сокамерниками, чтобы не сойти с ума и одичать от одиночества.
У одного сокамерника саяка отсутствовали обе руки, и ел он баланду, как обезьяна, держа ложку ногами. Он плакал, когда рассказывал о себе.
— У меня была единственная дочь. Маликой её звали. Правда, она была не очень красивая, то есть зубы у нее были заячьи, а ресницы белые. Конопатая такая. Несмотря на это, я все же любил её. Но никогда не баловал и не говорил ей, что люблю её. Бедняжка из-за своего комплекса неполноценности не могла играть с другими девочками. Вернее, девочки с ней не хотели играть. Поэтому Малика играла одна во дворе с камушками, в тени деревьев. Иногда палочкой рисовала что-то на земле. А я любил выпивать, и каждый божий вечер приходил домой пьяным. Бил свою жену жестоко, как были эсэсовцы узников в концлагерях во время Второй Мировой Войны. Угрожал ножом или топором, волочил ее, схватив за волосы, по двору, а она дрожала от страха, умоляла меня, чтобы я её не убивал, и кричала Малике:
— Беги, доченька! Спасайся!
Малика тоже плакала, говоря мол мама, а как же ты?! Жена кричала ей в ответ:
— Не думай обо мне доченька! Я родилась для избиения! А ты беги, моё солнышко, беги к соседям!
Бедная Малика убегала по снегу босиком и пряталась у соседей, которые тоже боялись меня.
Однажды я услышал такой разговор жены с дочкой:
— Малика — говорила моя жена дочке — Скоро мы должны будем отдать тебя замуж, и на твоей свадьбе должны присутствовать твои подруги. А у тебя, как я вижу, нет подруг. Ну, подумай сама, кто захочет свататься и породниться с нами, если ты будешь ходить одна. Ты иди к подругам, заводи с ними дружбу. После этого Малика стала ходить к своей однокласснице по имени Паризод. Родители Паризод были богатыми людьми и жили в роскоши. Однажды вечером я возвращался домой подвыпивший и неожиданно встретил на улице маму той девушки, с которой дружила моя дочь. Женщина по имени Чамангуль, увидев меня, начала орать:
— Эй, ты, алкаш, как тебе не стыдно а?! Ты какому ломбарду отдал мои золотые серьги и цепочки! Ты, чего, думаешь, что мы не знаем, как ты придумал новый способ ограблении, отправляя свою дочь соседям, чтобы она украла драгоценные золотые украшения у них. Если ты думаешь, что у нас самый гуманный суд в мире и он не посадит несовершеннолетних за преступления, кои они совершили, то сильно ошибаешься! Скажи своей дочке, пусть она вернет сегодня же мои золотые цепочки и серьги с бриллиантовыми украшениями! Они лежали у зеркала и исчезли сразу после того, как ушла твоя дочь! Учти, если она сегодня же не отдаст мне мои драгоценные золотые украшения, я завтра же напишу заявление в милицию и посажу твою дочь-воровку в малалетку! Мой брат работает прокурором и ты его знаешь!
Услышав эти слова, я сильно разозлился и я поспешил домой, чтобы поколотить дочку. Увидев меня, жена моя снова начала кричать в ужасе.
— Беги, доченька, твой отец снова напился! Спасайся!
