У меня дрожит челюсть. Я очень боюсь родов, незнакомых людей, адской боли, хладнокровных и криворуких врачей. Неужели муж правда готов не оставить меня в этом персональном аду? Или очередной обман.
Я обняла его. И обнимаю ночью, пока лежу без сна. Ведь несколько часов назад я готова была уйти от мужа, из этого дома, в котором мне тяжело и неуютно. Но он опять обещает, клянется, полон нежности и любви. И я верю. Быть может, наш брак не обречен, все мои психи не более, чем гормоны?
****
Я ушла в декрет. Какое счастье: не видеть надоевших фейсов коллег, не слышать раздраженных клиентов, не пялиться в монитор и бумаги. Как долго я ждала такого вот отпуска. Официального и долгого. Не какие-то несчастные 2 недели, которые вымаливаешь на коленях, хотя они тебе положены по ТК РФ и заранее внесены в график. Мне кажется, в России это неистребимо, рыба всегду будет гнить головы. Компания может заманивать официальной зп, соцпакетом и стабильными выплатами. И на бумажке все так и будет. Но в конечном счете ты с боем выпрашиваешь свой отпуск, который внес в график еще в начале года, сидишь с соплями в офисе вместо того, чтобы взять больничный. Потому что при одном упоминании больничном начальник прожжет тебя таким взглядом, что температрура вмиг спадет. Ведь без тебя все, рухнет, компания закроется работа встанет, проект не завершится. Но при этом любимая фраза всех начальников, если вдруг ты взбрыкнешь, что не хочешь в очередной раз остаться на часок-другой бесплатно после работы: “незаменимых людей нет, тебя тут никто не держит”. Что правда незаменимых людей нет. И работодателей тоже. Крепостное право отменили в 1861 году. Что интересно, многие крестьяне ведь не хотели уходить от барина. А чего уходить в неизвестную жизнь, когда здесь у тебя дом родной. с пеленок. И отец твой пахал это поле, и дед. Неизвестность пугает. Меня особенно. Я до конца держусь за болото, в которой сижу.
Самое интересное, что если ты уходишь с работы, тебя никто не вспоминает. И если ты заболеешь или сдохнешь, то в общем-то тоже будешь наедине со своей бедой.
Помнится работал у нас Антон Михайлович. Дядечке за полтос. Смешной ушастый, очки с толстыми линзами, щуплый низкорослый, плешь на голове. Комичный персонаж. Познакомились мы волею судеб. В офисе был ремонт и бухгалтерию временно поделили в инженерный отдел. Мы похихикивали, глядя на Антон Михайловича. Натаха, помощник главбуха сказала на корпоративе, затягиваясь глубоко сигаретой:
— Интересно, ему хоть кто-то раз в жизни давал? Я б ноги перед таким не смогла раздвинуть.
Оказалось, у Антона Михайловича уже сто лет есть супруга. Высокая статная женщина с копной каштановых волос. Когда она впервые вошла в наш кабинет, бабский отряд как по команде оторвался от бумаг.
— Вы к кому? — просила Натаха.
Женщина не удостоила ее ответом. Зато Антон Михайлович подскочил, будто ему кипятка под зад плеснули и побежал походкой юного мальчика навстречу вошедшей. Женщина улыбнулась ему, они вышли. Легкое прикосновение мизинцами показало нам их вечную любовь и нежность яснее, чем страстные поцелуи из кино.
— Антон Михалыч, — не сдержалась любопытная Натаха, когда он вернулся в кабинет. — Это супруга ваша была?
— Да. Наталья. Моя супруга Инна Сергеевна.
Мы переглянулись. За обедом Ленка высказалась:
— Не, ну мелкий, плюгавый, а такую бабу отхватил. Как такое возможно, а?
Видимо, Ленка все еще ворочала в голове паралелльно 2 мысли: об акте сверки с Горводоконалом и жене Антона Михайловича
— Может, у него весь рост в хер ушел? — гоготнула Натаха.
Мы дружно заржали. Но с тех пор стали поглядывать на Антона Михайловича с интересом и даже уважением.
Через некоторое время мое уважение к нему взлетело до небес. Был очередной аврал, слияние с другой компанией. Натаха только и успевала что нервно курить и матюкаться, начальство бегало по планеркам, инженеры сидели до ночи на работе, принимая бесконечное оборудование и документы, я рыдала на работе в туалете и дома в подушку. Как-то раз утром принесла начальнице заявление на увольнение ибо сил моих больше не было вариться в этом дурдоме. Начальница глянула секунду, скомкала и выкинула в ведро:
— Даже не думай щас бросить компанию. Мне некогда искать тебе замену. психи уйми, попей валерианку. Иди, работай.
Я ошеломленно повернулась пошла к двери.
— И запомни, — сказала мне в след начальница. — Отсюда сами не уходят, только когда я захочу выпнуть.
Барын сраная. Салтычиха недоделанная.
Я ела с трясущимися руками за свой стол, то начинала разбирать счета от контрагентов, то читала в Интернете, как подать жалобу на работодателя. Часы на компе показали 18:00, никто и не шелохнулся. Моя коллега Маша тихонько бормотала в трубку мобильника:
— Мамуль, ну да, сегодня забери еще разок. Я не успею в садик, Костя тоже задерживается.
И среди наших скорбно-покорно опущенных голов возвысилась фигура Антона Михайловича, одевающего плащ.
— Ты куда это? — грозно спросил его начальник инженеров Леха. Молодой, борзый, грезящий о карьерном взлете.
— В театр, с супругой, — невозмутимо ответил Антон Михайлович.
