- Твою мать, это называется приплыли. Замуровали демоны, замуровали. Конечно, Юра, бунтовать можно сколько угодно - весь бунт сведется к матерным выкрикам и напрасной беготне из комнаты в комнату. Бог на подобный мятеж не обратит особого внимания, разве что посмеется от души, в крайнем случае, урежет пайку за поведение человека, не вставшего на путь исправления. Сам он, вероятно, внимательно наблюдает за развитием нашего общества и порой вмешивается, но лишь для того, чтобы предотвратить особо опасные конфликты. Сейчас многие из нас даже и не догадываются, почему мы здесь. Все вроде признают, да есть НЛО, есть другие цивилизации. Вот встал вопрос, как свинтить с планеты, дак нету никого. Нету ни одного помощника.
- Саша, ты меня извини за это поведение, ну по большому счету, для меня истина давно. Просто интересно было, за тобой понаблюдать. А сам я не озвучивал это, что бы ты не подумал, что я не в себе. Я с тобой, абсолютно согласен. Наш мир никогда не был божественен по своей сути. Вспомним третьего человека на земле - Каина... Ведь убил, родного брата убил из зависти, всего лишь из зависти! Мы никогда хорошо-то на земле не жили. То есть с момента сотворения мира в ходу были дразнилки разные, да обзывалки. Может быть, это и есть школа любви, если по интелегентному говорить, а если по-нашему по-простому, то правильно ты говоришь, на исправлении мы здесь. На свободу с чистой совестью – Я откусил кусок мяса с шампура и продолжил дальше – читал, что во вселенной места и похуже, двухмерные миры. Так что нам еще повезло, что не отправили на общий режим, а в колонию поселение. В мудрых книгах написано, что на общем режиме вообще звиздец, шаг влево, шаг вправо, а также прыжок на месте считается попыткой к бегству и аннигиляция души без всякого предупреждения. Понял, да. Душа уже не может пробиться к любви и поэтому там сразу распыление идет за совершенный проступок.
- А как же жить дальше Юра? Когда мы это все понимаем? На хера я столько денег заработал?
- Как жили, так и будем жить. Все грешны, но, даже научившись ползать по земле и трясти погремушками, мы остаемся где-то в начале пути со своей неземной и тонкими чувствами душой, той, что соткана из солнечного и божественного света. У нас всегда есть выбор, идя по дороге, смотреть по ее разные стороны. На одной стороне располагается омерзительная помойка, а на другой прекрасное поле. У нас всегда есть выбор, смотреть на помойку или смотреть на красивейшее поле. Этот выбор у нас никто не отменял. Мы сами делаем выбор куда смотреть. А я сегодня помолюсь за тебя и за твоих кавказцев.
ЧЕРЕЗ СОРОК ЛЕТ.
– Радость-то, радость, какая, – говорил он, обнимая меня. – Сколько лет, сколько зим! Я уже и не чаял, что встретимся! От такой искренней радости мне стало неловко. Я всегда хорошо относился к Сереже Тестову, считал его хорошим человеком, но так обрадоваться встрече с ним никогда бы не смог.
– Как ты Сергей Геннадьевич? – спросил я, когда эмоции поутихли.
– Нормально, Юра, нормально – грустно сказал он. – Живу в деревне. С женой до сих пор не разошлись. Бабка у меня сейчас вредная стала, живет в городе одна. Я здесь живу, душа правда мается в одиночестве, но никому не притягивается. Бабка, правда, обо мне заботится, мебель новую привезла. А я давно уже живу в пространстве теледрузей, телеполитики и сериалов, даже на огород не хожу.
– А как Арина, как внуки? – спросил я, о его дочери и ее детях.
– В Москву уехала с мужем, супруг то ее большим пизнесменом таперича стал, мильенами ворочает. Да что я все о себе, как ты то? Ко мне то, какими судьбами?
На первую часть вопроса ответить мне было нечего, потому я сразу же перешел ко второй.
– Выпить хочу.
– Водка у меня есть, сколько хочешь, сейчас соорудим, что ни будь и на закусь, на зуб положить - не раздумывая, пригласил меня к столу дедуля (дедом я его считал, потому что он был меня постарше на два года).
У меня теперь все как в столицах, – добавил он, показывая на новую обстановку в избе. – Немецкая, живу в таких мебелях, прости меня Господи, как католик какой ни будь, а то супруге слова поперек не скажи, сразу: «ты, деревня, совсем от Запада отстал», дык, приходится соответствовать. Она изредка приезжает, на этот, уик-энд. Мы стали садиться, а Серега хоть некоторым образом и ругнул католического производителя мебели, зорко следил, какое впечатление произведет на меня его продукция. Пришлось похвалить
– Да, хорошие мебеля, у нас до сих пор делать не научились. Ну, да ладно, давай за здравие, первую. Будь здоров – приподнимая стопку, сказал я, а потом у нас быстро пронеслась и вторая, и третья чарка. В голове зашумело и нас одновременно развезло.
– «Мусипуси, миленький мой. Я горю, я вся во вкусе рядом с тобой. Я как бабочка порхаю над всем, и всё без проблем...» – тихо, но с душой, запел я. Мои глаза чуть–чуть увлажнились, и я продолжил.
