– Да, какое было время, какие были песни! Это же было искусство! Разве сейчас так поют? А помнишь, какие юмористы были. Один Паша Воля чего стоил. Как он шутил, как поддевал, в Комеди клаб. Вот у него был юмор, тонкий, интеллигентный! А Региночка Дубовицкая? Нынешние юмористы, – я пренебрежительно махнул рукой, – сплошная пошлятина. – Да, в наше время все было по-другому! А какие были люди!
Меня развезло, я мотнул головой и стукнул кулаком по столу и с надрывом произнес:
- Я очень хочу вернуться в юность. Именно в свою счастливую юность. Почему? Я ведь всегда живу настоящим. Мне и здесь хорошо. – тут я посмотрел на Тестова мутным взглядом – Но, понимаешь, в прошлом было много того, что хотелось бы еще раз пережить. Жалко конечно, что ведь не все вернутся в то время, значит, это уже будет другая молодость, без тех, прежних, людей. Я бы некоторые вещи переиграл. Я бы больше помогал людям. Я бы больше любил людей. Да, народ сволочной сейчас, только бабки на уме, но все равно я их любил бы больше.
Тестов с трудом сконцентрировал свой взгляд, остановил его на моей переносице и трезвым голосом ответил:
- И я не хочу, не хочу и все, хотя я тебя старше. Не хочу возврата, мне хорошо сейчас и здесь. Мне уютно в моем теле, в моей берлоге. И терять это ради какой-то молодости? Ни за какие коврижки! У всякого возраста есть свои прелести, и я не хочу их пропускать.
- А ты меня уважаешь? – вдруг спросил я
- Я тебя люблю – ответил Тестов
После этого мы крепко обнялись, и я стал собираться к себе в деревню. Вызвал такси и поехал. В деревню, за 80 километров, сейчас я мог позволить себе это. На пути в деревню, попросил таксера остановить у палатки и прихватил чекушку. Почему-то захотелось догнаться. Когда доехали, я попросил в саму деревню не заезжать, хотелось пройти метров триста, до дома пешком. Дорога к дому вдруг неожиданно стала выгибаться по горизонтали и по вертикали идти зигзагами. Трудно было сохранять равновесие. Екатерина, увидев меня, молча, вздохнула и пошла, спать на печку.
- ни здтве, ни дб вече - пробормотал Державин, а в переводе с алкогольного языка на русский это означало «Ни здрастье тебе, ни добрый вечер».
С утра встал, голова болела так, что мелькала в голове одна мысль, как бы выжить. Катька демонстративно не разговаривала и вместо того, что бы приготовит своему супругу завтрак, смылась к соседке. «Ну, ничего» - злобно подумал я – «управу на тебя найду» и сел писать, как вы думаете кому - Самому.
ЧЕЛОБИТНАЯ - БОГУ.
Здравствуй Господи. Пишет тебе твой раб божий Юрий (Георгий) Державин, который живет на сейчас в Ярославской волости, в Пошехонском уезде. Довожу то твоего сведения, что бабы у нас в последнее время совсем распоясались. Да взять хотя бы мою супружницу – Катьку. Пререкается со мной и ослушанием занимается. Я ей слово, а она мне два в ответ. Все это происходит по молчаливому наказу феминисток срамных, которых ты Господи вовремя не наказал. Их мужики то пропустили тот момент, когда своей жене по жопе ремешком надавать, тогда они свою силу то учуяла, да давай бабскую аппозицию строить. И про писание твоего сына забыли «Да убоится жена мужа своего». Да еще, третьего дня, сего месяца, соседка по деревне - бабенка зубы скалила. Ты уж ее накажи, что б другим неповадно было. Да, кстати Катьку, супругу мою, кто-то науськивает, да наветами на меня занимается. Вот тут я и думаю, ты бы сына своего прислал к нам на землю, что втык им наподдавать. Такого, которого ты чуть больше две тыщи лет присылал. Тот хороший был, все разъяснил и пояснил. Дак, они уже забыли про него. А то ведь нас то, мужиков, бабье уже ни в грош не ставит, а ты у них, Боже в авторитете. Пригрози им природными катаклизмами да катарсисом, они тя, то бояться и уважают. Если надумаешь сына своего прислать, так это даже лучше будет, так после его пришествия, они как шелковые будут ходить пару столетий. В общем, смотри выбор за тобой.
Праздники у меня прошли в молитве, и уединении, в отличие от моей Катьки, которая все в огороде копалась. Исходя из здравого смысла, я ведь понимаю, что уважение женщин к мужчинам, без разъяснений твоего сына на нынешнем этапе невозможно. Воздень я сейчас руки к небу и возопи на всю Россию: «Стойте, бабы, одумайтесь! Иначе грядет погибель наша! Мы должны объединиться в одну цивилизацию, с почитанием мужчин и одной религии, для того чтобы примчался херувим на коне белом, посланец Господа, с вестью доброй!..», то быстрее коня примчатся санитары на машине с красным крестом, упакуют в смирительную рубашку и доставят в дурдом. Засим прощаюсь. Жду ответа, как соловей лета. Ты же знаешь, если что, то я завсегда.
