– В разных передрягах мы с тобой побывали, но не помню, чтобы ты так носилась.
– Всем привет! – проблеял милый голосок.
Я взвизгнула, подпрыгнула и заорала:
– Кто здесь?
– Поверни голову влево, – раздалось в ответ.
Почему-то я послушалась и увидела… овцу. И уже в который раз за короткое время впала в изумление. Откуда животное? Только что здесь никого не было. И овечка-то очень странная. Внешность у нее оказалась обычная, шерстка белая, зато копытца сверкали ярко-красным лаком.
– Моего ребеночка отняли, – всхлипнула она, – найдите его!
Я молча моргала, а муж почему-то завел с персонажем наиглупейшую беседу.
– По сюжету должны быть люди, а не овцы.
– Ложь! И я на самом деле женщина, просто так выгляжу!
– У людей только две ноги, а у вас четыре, – возразила я, к этому моменту уже обретя способность мыслить. – И шерсти, например, на моем теле нет. И морда… то есть лицо другое.
– Вона что! – запищала овечка. – Оскорбления начались! Не следовало тебе бесить королеву снов! Сейчас получишь за хамство!
– Такого персонажа в сценарии нет, – сказала я. – Нельзя переписывать текст автора, если не получили разрешение от него самого или от его родственников. Ваш театр здорово рискует.
Овца расхохоталась, потом встала на задние ноги, подняла одну переднюю лапу и дернула за не пойми откуда возникшую веревку. Мне на голову обрушилась ледяная жидкость. Я не ожидала подобного поворота событий, поэтому взвизгнула.
– Хоть ты и пакостница, – нежным голоском произнесло животное, – я благородно прощаю тебя. И даже даю подсказку: младенец – во владениях царя Ирода. Найдешь его – тогда сообщу о награде.
Справа от меня раздалось громкое «ба-бах!». Я машинально глянула в сторону звука, поняла, что прохода назад нет, опять удивилась.
И вдруг по небольшому тесному помещению полетел голос: «Не было печали, просто уходило лето». Песню перекрыл чей-то бас:
– Часы тикают! Если не найдете младенца, ему не жить!
В стене появилось окно, из него высунулась кукушка. Она тут же принялась болтать:
– Любовь моя!
– Мальчик мой! – взвизгнула овца. – Где ты был?
– Младенца топил, – ответило пернатое, которое оказалось самцом.
– Удалось? – поинтересовалась овца.
– Еще барахтается! – весело отозвался ее собеседник.
Я застыла на месте. Как называется муж кукушки? Кукух?
Куда мы попали? В сумасшедший дом? Как отсюда выбраться?
– Эй, люди! – обратилась к нам овца. – Жить вам осталось семь минут!
На стене появился циферблат с тремя стрелками. Минутная и часовая не двигались, секундная бежала по кругу. В уши влетел звук: тик-так, тик-так.
– Если не отыщете младенца, то вон что с вами случится! – примкнул к диалогу самец кукушки.
Рядом с часами возникло фото: могилы и памятники. Одно надгробие увеличилось, на нем оказались выбиты наши с мужем имена и даты жизни.
– Пьеса перестала казаться смешной, – произнес Иван Никифорович. – Вы глупо шутите.
– Глупо шутить – не в наших правилах, – объявил густой бас.
Я быстро оглянулась. Овца и птица исчезли. Теперь мы с мужем очутились в комнате без окон и дверей. Ее освещала тусклая лампочка.
– Садитесь! – скомандовал бас. – Я верховный жрец. Чего хотите? Могу дать все! И это не шутка!
– Давайте остановим действие, – попросил Иван Никифорович.
– Не в моих силах сделать это, – сообщил тот же голос. – Готов одарить вас богатством, вечной молодостью или здоровьем в обмен на услугу.
– Какую? – осведомилась я.
– Так вы готовы? – отозвался жрец. – Если да, сообщите о своей мечте. Она реализуется сразу после того, как оплатите счет.
– Деньгами? – поинтересовался Иван Никифорович.
– Исполнением моих желаний! – сообщил бас.
– Ладно, – дрожащим голоском пролепетала я. – Давно хочу двух собак, йоркширских терьеров. Они дорогие, у нас таких денег нет.
– Квартира нужна, – прибавил муж. – Просторная, с мебелью и техникой. И тачка импортная. И супруга красивая, а не мое чучело.
Кто-то ударил в гонг, и правая стена разъехалась. Мы увидели комнату, похожую на радиостудию.
– Боже! – ахнула Рина, когда мы с мужем вошли в прихожую. – Где вас носило?
– Варвара дома? – тихо осведомилась я.
– Где-то в городе, – ответила Ирина Леонидовна. – Вы в болоте купались?
– Нет, по лужам бродили, – отозвался Иван Никифорович.
– Когда Ришелье вернется? – продолжила я.
– Она отправилась в театр, – сказала Надежда Михайловна.
Меня передернуло.
– Да-да, – кивнул муж, который держал меня за руку, – я тоже теперь стану неадекватно реагировать на слово «театр».
– Что случилось? – насторожилась Бровкина.
Мози, Роки и Пафнутий тоже смотрели на нас во все глаза. Альберт Кузьмич подошел к хозяину, понюхал его брюки, вздыбил шерсть, поставил хвост трубой и удрал.
– Где вы провели время? – продолжала расспросы Ирина Леонидовна, которая обычно так себя не ведет.
– В кои-то веки я решил позвать Танюшу на спектакль, – начал рассказывать о наших приключениях муж.
Рина и Надежда слушали его молча. На словах «и тут мы увидели типа радиостудию» Иван Николаевич начал кашлять, и я продолжила вместо него.
