Родственница окатила нежданную гостью ледяной водой, в своей однокомнатной квартире жить не оставила, но помогла с работой. Лена стала мойщицей посуды в столовой при большом заводе, ей выделили место в общежитии. Столичная жизнь оказалась далеко не райской, но лучше, веселее деревенской. Девушка вмиг обзавелась ухажерами, вот только ни один из них ее в загс не повел.
В начале девяностых у Елены родилась дочь Нина. Детство у девочки вышло не самым радужным: круглосуточные ясли, пребывание в которых она не помнит, сад-семидневка, школа с продленкой, вечно злая мать и постоянно сменяющиеся «папы». Кто ее родной отец, Нина так и не выяснила. Мужики, с которыми жила Елена, не обижали малышку, кое-кто дарил ей одежду и игрушки. «Папы» никогда не распускали руки, а вот мать легко раздавала ей оплеухи.
Когда Нине исполнилось восемь, у матери появился любовник Воробей. У него была дочка. Тихая, молчаливая Аля младше Резниковой, но сколько ей лет, Нина не знает. Какое имя стоит у мужчины в паспорте, она тоже понятия не имеет. Этот «супруг» неожиданно задержался надолго, Ниночка полюбила его от всей души, называла «папа Во». Воробей заботился о младшекласснице, запретил Елене бить школьницу, орать на дочь. Он одел, обул ребенка любовницы. Аля тихо играла в свои куклы, с Ниной близко не подружилась, но Резникова никогда ее не обижала.
Потом Елена умерла. Воробей и девочки переехали в большую «двушку», правда, располагалась она в доме на окраине Москвы, а окна смотрели на кладбище. Никакие пьяные компании папа Во никогда не собирал. Он заботился о детях, кормил их, одевал, даже конфеты покупал.
Нина прервала рассказ и вдруг улыбнулась.
– Сколько лет тогда было Воробью? Не знаю. Мне он казался старым. Но, учитывая, что я была маленькая, для меня все, кому было восемнадцать, уже были пожилые. Матери моей в год моего появления на свет было всего девятнадцать. Наверное, папе Во еще тридцати не исполнилось. Он носил усы и небольшую бородку, и растительность делала его в моих глазах стариком.
Нина улыбнулась.
– Когда мне исполнилось девять, Воробей нанял репетиторов, велел хорошо учиться. Я получила аттестат о среднем образовании, поступила в колледж. Папа Во всегда был рядом, помогал. А потом все вдруг рухнуло.
Нина приложила руки к груди.
– Сначала Аля куда-то делась. Папа Во сказал, что она теперь живет за границей, но меня ее судьба мало волновала. Некоторое время мы хорошо жили без нее, а потом Воробей сказал: «Солнышко, жизнь поворачивается так, что нам надо расстаться. Оформил на тебя нашу квартиру, можешь спокойно жить здесь. И каждый месяц будешь получать деньги». Я испугалась до такой степени, что голос пропал, прошептала: «Пожалуйста, не бросай меня!» Он ответил: «Никогда не оставлю тебя, зайчонок, в одиночестве, просто на некоторое время должен уехать».
Нина опустила руки.
– Все! Больше никогда его не видела. Деньги исправно получала, поступила, как мне папа Во велел, в институт на заочное. Работала, училась, а когда стала начальницей, материальная помощь прекратилась. В свое время очень хотела мужчину найти, но что про него знаю? Кличку Воробей? Один раз, когда мне лет, наверное, двенадцать было, спросила у него: «Как тебя зовут?» Он рассмеялся: «Папа Во». Я не удовлетворилась информацией: «А в паспорте как?» Мужчина свой вопрос задал: «Тебе зачем?» Ответила чистую правду: «Нам велели двадцать третьего февраля пап поздравить». «Напиши „Владимир Ильич“, как Ленина звали, – велел тот, кто мне отца заменил, и прибавил: – „Резников“». Вот я удивилась! «У вас с моей мамой одинаковые фамилии?» «Да, – подтвердил он, – но никакого родства у нас нет».
Нина потянулась к чайнику.
