Я посмотрела на ценник, поняла, что не разорюсь, и решила последовать совету милой девушки.
К Феодоре я приехала в самом прекрасном настроении, которое стало еще лучше при виде приветливой хозяйки.
– У меня небольшая «однушка», – тихо произнесла она, – вы не против посидеть в кухне?
– Конечно, – кивнула я.
Феодора улыбнулась.
– Только там на диване спит Кузя, кот британской породы. Он не кусается, не царапается, очень ласковый. Однако, если у вас аллергия…
– Нет-нет, – быстро возразила я. – У нас дома котик такой же породы, еще два французских бульдога и регулярно приезжает пожить в гости двортерьер.
– О-о-о! Бульдожки! – воскликнула Феодора. – Моя мечта! Но квартира тесная, да и двора у дома почти нет. Собачка с ума сойдет. И хочется не одну, а парочку. Знаете, я давно решила переехать в деревню. Ищу домик. Как определюсь, городскую квартиру сдам и переберусь на свежий воздух.
Мы поболтали минут пять о пустяках, потом Феодора проговорила:
– Вы Таня – какое красивое имя! А меня ужас как назвали. Папа мой был полицейским, после ранения ушел со службы, стал начальником охраны в театре. До этого отец пьесами не интересовался, а на службе начал спектакли смотреть. В театре ставили пьесы Аристофана, и папа влюбился в них. В полиции у него были друзья, отец им давал бесплатно пропуска. Один раз, еще до моего появления на свет, с ним приключилась история, как в кино. Спектакль начался, во втором акте должен был выйти дядя главного героя, сказать пару слов. А нет его! Режиссер в панике схватил папу, который мимо него шел, велел: «Надевай костюм! Все очень просто. Выйдешь на сцену, подойдешь…» «Знаю, – остановил его мой отец. – Следует приблизиться к князю, подать ему корзинку и произнести: „Вот, сир, найдена в саду! Пощадите моего племянника, он молод и глуп!“»
Феодора улыбнулась.
– После того, как папочка блестяще исполнил эту роль, ему начали давать другие. И он прямо ума лишился! Он использовал свои старые связи в полиции, сменил паспорта себе и маме, стал Лиром Отелловичем Аристофаном. Понимаете, откуда ветер дует?
– Пьесы Шекспира «Король Лир» и «Отелло», – кивнула я. – А Аристофан – древнегреческий драматург, его еще называют отцом комедии.
– Верно, – рассмеялась хозяйка. – Дальше больше. В папе проснулся литературный дар, он написал пьесу «Феодора» в духе Шекспира и сам поставил ее в доме культуры завода, где работала мама. Вас еще удивляет мое имя?
– Нет, – рассмеялась я и решила перейти к нужной мне теме. – Как и когда вы попали в дом актрисы Ломоносовой?
Моя собеседница смутилась.
– Папа давно умер, мама тоже ушла. А Карелия Андреевна жива. Она ко мне неплохо относилась, учитывая ее характер, но… – Феодора слегка покраснела. – Вы же вопрос задали, чтобы использовать мой ответ только для какого-то расследования? Журналисты о нем не узнают?
– Никогда, – твердо заверила я.
Хозяйка смахнула ладонью невидимые крошки со стола.
– Отец внешне был красавцем. Высокий стройный блондин, глаза карие – ну очень хорош собой. Папа много читал, речь у него была интеллигентного человека. Добрый, щедрый, рукастый, все починить мог. Понятно, почему Ломоносова на него глаз положила. Карелия… она…
Феодора исподлобья глянула на меня.
– Она очень мужчин любила… Ладно, буду называть вещи своими именами. У Ломоносовой столько любовников было, что пальцев на всех руках и ногах и зубов во рту в придачу не хватит, чтобы их пересчитать. И с папой моим она… того самого. Когда я у нее служить начала, Карелия забеременела, но со сцены не ушла. Вот когда живот начал расти, она взяла бюллетень, какую там болезнь ей написали, не знаю. Рожала она не в Москве, вернулась домой без ребенка. Умер младенец. Очень мне ее тогда жаль было.
Женщина замолчала, потом махнула рукой.
– Ко мне часто пытались журналисты подъехать, я всех посылала. Служила «барыне», как собака. Я видела фото Карелии в молодости. Она совсем не красавица, но папа говорил, что у некоторых женщин есть «поди сюда». Одна – прямо картинка внешне, хороша до невероятности, а мужики ее стороной обходят. Другая – самая обычная, но к ней все представители сильного пола, как мотыльки на огонь, летят, дама от них отмахивается, а отвергнутые только настойчивее становятся. Вот Карелия из таких, у нее этого «поди сюда» – на десятерых. Но ведь молодой навечно не останешься. Не знаю, кто из докторов посоветовал Ломоносовой забеременеть, но он объяснил, в это время женский организм начинает усиленно вырабатывать гормоны. Девять месяцев не самого комфортного самочувствия, зато потом – резкое омоложение организма.
Феодора улыбнулась.
