Ваня глубоко вздохнул, но все равно по инерции сжал руки в кулаки. Конечно, с его стороны было бы правильнее с возмущением вспыхнуть, встать и попросить вызвать такси, чтобы поехать в ближайшую больницу, или несмотря на ранения отправиться туда пешком, или ползком (что в его духе), но он не мог. Лилиан подавила волю мужчины. Поэтому ему ничего не оставалась, как подчиняться, скорее всего даже не понимая почему.
Я наклонилась к лицу и сделала первый стежок.
— Лилиан, там остался Стас, — сказала, не сводя с раны глаз.
— Знаю. С ним все хорошо. Когда вы исчезли, он сразу телепортировался.
— Хорошо, — просто ответила я, чувствую, как отлегло от сердца.
Ну что ж — я оказалась неплохим лекарем. Быстро и ловко сшила рану. Закончив работу, отклонилась назад и нахмурилась. Потому что она не спешила заживать, как хотелось бы. Потом убрала иголку с нитками в шкатулку и вернула ее обратно в ящик стола. Смочила кусок ткани в травяном растворе, и вернулась с ним к дивану.
— Будет немного щипать, — предупредила я Ивана и приложила ткань к зашитой щеке.
Я чувствовала, его угасающую боль, и мой давний друг расслабился. Но ненадолго. Я ведь совершенно забыла о времени действия эликсира обращения, поэтому ему пришлось пережить еще одно удивление вперемешку с ужасом.
Видя, как меняется мое тело, где — то уменьшается, волосы перекрашиваются в русый оттенок, преображается лицо, он практически остолбенел. А серые глаза округлялись все больше и больше. Он практически потерял дар речи, как рыба в воде, то открывая рот, то закрывая, явно пытаясь что-то сказать. Но потом что — то произошло и Иван, наконец — то, вымолвил:
— Ксюша?
— Я тебе все объясню, ты главное успокойся. Это правда я.
Последние слова Ваня не услышал, так как просто отключился. Либо Лилиан постаралась, либо у кого-то похоже сдали нервы. Ясное дело. Не каждый день видишь подобное. Эх…
Да уж. Вот теперь я точно заигралась. И проглотив ком в горле, оставила больного лежать на диване. Молча прошла мимо Лилиан, когда она зажигала на полу ритуальные свечи, не спеша пересекла гостиную и вышла на свежий воздух, где меня после всех пережитых эмоции охватила запоздалая дрожь.
Лилин за пару часов почистила энергетику Ивана, введя его перед этим в транс состояние и теперь он отдыхал, чуть слышно сопя, набираясь сил.
Я смотрела на спящего друга облокотившись спиной о дверной косяк, скрестив на груди руки и думала. О нем, о себе, жизни и Стасе…
Когда мне (примерно час назад) удалась на веранде успокоиться и унять дрожь, я присела на деревянные ступеньки и запрокинув голову, уставилась на звезды. Вот уж действительно у кого никогда нет никаких проблем. Светят себе и светят. Исчерпают энергию и потухают. А вместо них, между делом, где-то рядом зажигается следующий огонек. И снова по кругу. Ничего их не тревожит. Нет чувств, эмоций. Спокойно проживают жизнь от кнопки вкл до выкл. Эх…а мне остается только вздыхать. Когда же я, наконец-то, по умнею?!
— Все хорошо? — перевела я взгляд на наставницу, когда та собирала ритуальный инвентарь обратно в шкатулку.
— Да что с ним будет?! Силен, как бык, — ответила Лилиан. По ее выражению лица было видно насколько она устала после напряженного обряда. Энергозатратно это очень. Понимала ее. — Надо бы память почистить, но… — она подняла голову и с каким — то задумчивым видом посмотрела на меня. — Но позже. Думаю, вам надо поговорить, — закончила она как — то замысловато, собираясь уходить.
Я проводила ее взглядом, пока вымотанная ведьма не вышла из кухни и вернула внимание Ивану. Тот, оказывается, уже не спал, из — за чего замерла, не зная, что сказать и делать дальше. Поэтому мы некоторое время смотрели друг другу в глаза молча.
— Я думала ты спишь, — неловко улыбнулась я, оттолкнувшись от косяка. Подошла к хмурому больному и присела на рядом стоящий стул.
Я знала, что Лилиан еще не до конца восстановила его волю. Мали что ему в голову может прийти. Лучше подстраховаться. Да и что там, заклинание действует больше, как успокоительное.
— Где я? — спросил он твердо, приняв полусидящее положение.
Я посмотрела на заживающий шрам. Еще немного и останется тонкая полоска.
Увидев мой брошенный на его щеку взволнованный взгляд, Ваня инстинктно прикоснулся к месту так сказать «оперирования».
— Это ведь ты меня чинила?
— Да, — кивнула я, чувствуя, между нами, разрастающееся напряжение.
А он все такой же. Нисколько не изменился. Темноволосый, чернобровый. Широкое лицо, полные губы, ни одной морщинки, будто только вчера расстались.
— И что это действительно сразу заживет? — с недоумение спросил он, все так же поглаживая щеку.
— Ага, как на кошке, — решила я пошутить.
— Тогда уж на коте, — посмотрел он мне прямо в глаза.
