– Ай! – произнес Леонид. Вот с этим «ай» и пришло понимание, что правая щека распухла и зеркало не врет.
– Зуб! – трагически заключил Леонид.
Я проснулась, потому что чихнула, и увидела Селентия, который катился по подушке. Хи, я его сдула моим чиханием. Селентий таращил глаза и показывал руками, как он недоволен. Он такой смешной, когда злится, зеленый, руками размахивает и такой маленький. Я поймала его и накрыла одеялом. Одеяло для него очень тяжелое, и его придавило. Я испугалась, что он задохнется, и снова приподняла одеяло. Селентий выбрался наружу и продолжал размахивать руками. Такой смешной.
Я хотела рассказать все Кате, а ее нет. И мамы тоже нет. Они меня забыли? Они оставили меня дома и ушли. Стало грустно. Селентий перестал махать руками и расхаживал по полу. Я услышала шум в ванной. Мама! Она там! Я побежала в ванную, но там был папа в длинных трусах. У него такие волосы на ногах. Можно косички заплетать. И ступни большие с огромными ногтями. Наверное, он кошку может ногой раздавить, если наступит случайно. Я подняла голову, чтобы посмотреть на папу. Папина голова загораживала светильник, и получалось, что вокруг головы было солнышко.
– Папотька, а вде мама? И Катя? – спросила я.
Папа вздрогнул. У-у-у! Я испугала папу! Мне стало весело. Папа развернулся ко мне. Ой!
– Папотька, а фто у тебя фо фекой? – снова спросила я.
– Маленькая, у папы зуб болит, а мама Катю в школу повела, скоро вернется.
– А-а-а, – сказала я. У папы была страшно большая щека, и я не знала, как это бывает. Наверное, больно. А у меня никогда еще не болели зубы.
– А когда мама пидет? – спросила я снова.
– Скоро, маленькая моя, скоро. Ты, наверное, кушать хочешь? Умывайся, я сейчас, посмотрю, что в холодильнике, и тебя покормлю.
Завтрак с папой! Вот это круто! Мечты сбываются! Я, довольная, тщательно почистила зубы и пришла на кухню. Папочка приготовил омлет! Сам! И достал мне из холодильника творожок. И теперь он спрашивает меня, что я буду пить, молоко, чай или сок. Я выбрала яблочный сок. Вот это ЖИЗНЬ!
Мы позавтракали, и тут приехала мама. Папа и мама дома утром вместе со мной. Еще бы Катя и дедушка! И все дома.
Правда, потом папа собрался и поехал куда-то, наверное, на работу. Но все равно это было так здорово!
Леонид ехал в машине не в офис. С таким лицом сотрудникам показаться – дать возможность обсуждать директора еще две недели. Да зуб и не шутки, это сегодня не болит, а завтра все что угодно может быть.
Леонид ехал в стоматологическую клинику «Аврора» – это была лучшая клиника в Москве, к своему другу Андрею Лаврову, который теперь работал у Арама Давидяна. С Андреем Леонид познакомился на второй день его переезда в Москву. Их познакомил их общий товарищ. Андрей пылал надеждами на светлое будущее, рассказывая, как собирается защитить диссертацию. Молодой человек напомнил Леониду себя самого десять лет назад, также только что приехавшего в Москву и мечтающего стать ученым и Нобелевским лауреатом. Чтобы остаться ученым в то время, нужно было после института уехать в Европу или в Штаты, а в Москве можно было умереть с голоду на «научные зарплаты». Так что Нобелевским лауреатом по физике стал Костя Новоселов с их курса, который переехал в Манчестер сразу после института, а Леонид стал строителем, как и многие другие студенты с его курса. Леонид не жалел, что не уехал из страны, просто немного «за державу было обидно», что талантливым людям приходилось «валить за кордон». Так что при встрече Леонид узнал в Андрее себя самого и первое время пытался помогать ему чем мог. Но стоматология оказалась куда более прикладной и денежной, чем профессия ученого, и упорный Андрей, вкалывая по двенадцать-четырнадцать часов без выходных, быстро стал высококлассным и хорошо оплачиваемым востребованным спецом и теперь работал у Арама, что само по себе показательно. За эти годы становления Андрей и Леонид стали друзьями, так что понятно, кому Леонид собирался показывать распухшую щеку.
Удивительно, но жившие в советские времена люди до сих пор с ужасом воспринимают поход к стоматологу. Даже если вам всего один раз сверлили зуб без заморозки при помощи старой бормашины с механическим скрежещущим приводом и сверлом, выпадающим из зажима и норовящим застрять где-нибудь в зубе, этот ужас будет преследовать вас до конца жизни, несмотря ни на что. Леониду в детстве сверлили зубы, и вроде бы он все забыл, но ужас остался. Поэтому поход даже в дружескую стоматологию отзывался глухим стуком в грудной клетке.
Андрей быстро и молча сделал снимок, отправил Леонида пить кофе в красивую комнату отдыха и сам присоединился к пациенту спустя пять минут.
