– Ну это стандарт. Сначала по-тихому своровать, а потом кричать благим матом – убивают, спасите, помогите, – сказал Мишаня в ответ на рассказ Леонида. – Знаешь, я что скажу, это тебя все западное образование портит. Там Европа, а здесь Россия. Ты не путай и клювом не щелкай. Твое это западное умничество – оно только для Запада и хорошо. А здесь леса дикие, капиталисты первобытные, люди простые. Что плохо лежит – то и крадут. Это все твои беды?
– Да нет, если бы. Я еще и Лере изменил, – добавил Леонид.
– А вот это грех, – коротко сказал Мишаня, – но все мы грешники. Если это твой единственный грех, то это, я бы сказал…
Он промолчал. Потом лукавые глаза загорелись огнем.
– А как произошло-то? Кто она? Наверное, хороша собой, раз тебя проняло.
– Да, Мишаня, я тебе хотел сказать, что домой прихожу и мне противно на рожу свою в зеркало смотреть. А ты: кто она? Да какая разница?
– Есть разница, – деловито заявил Мишаня. – Рассказывай давай.
– Да не хочу я рассказывать, – возмутился Леонид.
– Ну вот, как про козла какого-то, он выкладывает – нате, мучайтесь, слушайте. А как про девицу симпатичную, так нет, не хочу. Рассказывай давай, грешник фигов, а то от разговоров со мной отлучу.
Он снова встал с кружкой в руке.
– Ну, Леночка это, секретарша моя. Я сам не понимаю, как это произошло.
Леонид коротко рассказал о том злополучном вечере, без интимных подробностей, конечно.
У Мишани горели глаза.
– Слушай, у меня для тебя две новости, и обе хорошие, – сказал Мишаня, когда Леонид завершил свой рассказ. – Во-первых, я твою Леночку видел только один раз, но она мне потом две ночи подряд снилась. И как ты с ней рядом спокойно столько времени работаешь, я ума не приложу, тем более что это она на тебя, похоже, запала. А во-вторых, чисто по Фрейду это был ожидаемый и понятный поступок. Олежа твой зарился на Леночку, а когда она ему отказала, деньги украл и попытался тебе бизнес и жизнь разрушить. То, что произошло у тебя с Леночкой, – необходимое действие с твоей стороны в смысле самоутверждения. Типа вот тебе, Олег, – на-ка, выкуси. Все здесь мое. Это в тебе твое первобытное мужское достоинство взыграло. Я здесь хозяин, вот что ты тогда хотел сказать. Я думаю, что, если бы в этот момент Олежа в офисе был, ты бы и его также оприходовал. И все это в целях самоутверждения. Можешь гордиться – ты поступил, как настоящий бабуин.
Леонид не знал, что и сказать. Мишане какую историю ни расскажи, все в смех и демагогию превратит.
– И еще вот что я тебе скажу, – продолжил философски настроенный Мишаня, – все, что происходит в нашей жизни, – суммарный результат наших и чужих желаний. Дело в том, что
Леонид с интересом слушал Михаила.
– Я смотрю, заинтересовался. Значит, тебе полегчало. Ну вот и хорошо. Это все проблемы или еще что утаил? Я теперь твой священник, так что валяй, что там у тебя еще.
– Да нет, вроде бы все. Все остальное уже мелочи. Посадить хотят, угрожать тоже порывались.
– Ну, этим ты меня не удивил. Ты же российский бизнесмен.
– И с Лерой надо как-то отношения налаживать.
– Я надеюсь, ты ей ни в чем не признался? – быстро спросил Мишаня.
– Нет, но мне кажется, что она все чувствует…
