Денис Бушуев сидел вполуоборот к ней, положив локоть левой руки на поручни. Белую рубашку его и белокурые волосы слегка трепал ветер. Ольга была в каюте, и он ждал ее.
Тряхнув копной черных волос и закинув их за спину, Стелла подошла к Денису и взялась за спинку свободного стула.
– Вы разрешите?
Денис недовольно повернулся. Стелла вскинула на него смеющиеся бархатные, как ночь, глаза и улыбнулась. Рассердившийся было сперва Бушуев как-то сразу подобрел. Было в незнакомке что-то очень располагающее – в глазах, в улыбке и во всей ее ладной фигуре.
– Пожалуйста… – сказал он, невольно отвечая ей улыбкой на улыбку.
– Мерси… – поблагодарила она, садясь и заботливо подбирая платье.
И объяснила:
– Это я по-французски благодарю вас.
– А-а…
Бушуев опять улыбнулся и прикусил губу. Стелла раскрыла белую сумочку, достала зеркальце, молниеносно и привычно взглянула в него и с такой же профессиональной быстротой убрала его.
– Прекрасная погода! – заметила она. – Тре жоли!
– Совершенно верно. «Тре жоли»… – охотно подтвердил Денис. – Вы, я вижу, отлично объясняетесь по-французски. Где это вы научились?
– Где научилась? – небрежно переспросила Стелла, пожимая плечами, словно бы говорила: «Неужели по мне не видно, где я научилась?» – С детства. Мой папа был замнаркома. Помощник Ленина и товарища Сталина. Жили мы не в доме, а в настоящем дворце… Же ву при… Потом папа постепенно умер… Вы – бухгалтер или агент по снабжению?
– Снабженец…
– Так снабдите меня хорошей папироской.
Закурили. Денис с интересом наблюдал за Стеллой.
– А как ваше имя?
– Денис.
– Немного простовато… – посочувствовала она. – Я люблю – «Вольдемар», «Валентин» или «Жан»… Еще – «Дмитрий». Это уж самое красивое имя… А меня зовут Маргаритой. По-моему, красиво. А?
– Очень красиво, – согласился Бушуев. – Вы вообще красивая и, видимо, славная девушка.
– Безусловно. Это все говорят.
Напротив, у левого борта, сидел какой-то молодой грузин в серой фетровой шляпе и в голубом габардиновом костюме. Костюм был так безупречно отглажен и так ярок, что казалось – от него шел свет. Желтые ботинки, цвета лимона, зеркально сверкали. Скрестив на груди руки, грузин глаз не спускал со Стеллы. Стелла взглянула на него раз, и другой, и вдруг вспомнила наказ Дмитрия ни с кем не знакомиться и ни с кем не разговаривать. Она схватила свою белую сумочку и вскочила, растерянно глядя на Дениса.
– Куда вы? – удивился он.
В эту минуту подошла Ольга и удивленно посмотрела на обоих.
– Это что такое? – спросила она у Дениса.
Денис слегка подмигнул ей и напыщенно серьезно сказал:
– Вот, Ольга, познакомься. Это – Маргарита.
Между тем Стелла во все глаза смотрела на Ольгу. Не выдержав, тихо сказала:
– Как вы похожи на… моего мужа.
– А-а… – рассеянно сказала Ольга и повернулась к Денису: – Встретила капитана. Он сказал, что команда парохода просит тебя присутствовать сегодня вечером на судовом собрании в качестве почетного гостя и как бывшего водника. Видишь ли, они досрочно выполнили план третьего квартала…
– До свидания… Я ухожу… – растерянно пролепетала Стелла и быстро отошла.
– Кто это? – недовольно спросила Ольга.
– Да наверное из этих… что провожают пароходы…
– Проститутка?
– Видимо. Но очень славная и забавная. И я с интересом с нею болтал.
– У тебя все женщины славные, даже проститутки… – надулась было Ольга.
– Ольга…
И Бушуев радостно расхохотался. Рассмеялась и Ольга.
– Да ведь это все оттого, что я тебя так люблю… – смеясь, объяснила она. – Ну, бог с нею! Я думаю, Денис, тебе надо пойти на собрание. Иначе обидятся. Неудобно.
Бушуев поморщился.
– Ольга, наш отдых подходит к концу. Завтра придем в Отважное. Еще три-четыре дня, и – Москва, с ее заседаниями, собраниями и со всей прочей бестолочью. Дай мне хоть последние деньки подышать вольным воздухом.
Ольга примирительно улыбнулась.
– Ну, как хочешь. Я ведь не настаиваю.
Между тем Стелла подошла к каюте и, достав ключ, отперла ее. Но в ту же секунду почувствовала, что за спиной ее кто-то стоит и тяжело, со свистом дышит. Она обернулась. Это был грузин в голубом костюме и в лимонных ботинках, тот самый, что сидел на палубе. Он был широк в плечах, но удивительно мал ростом. Так мал, что едва доставал до плеча Стеллы.
– Извиняюсь, гражданочка… – сказал он с сильным грузинским акцентом, глядя на Стеллу выпуклыми, маслянистыми глазами и закладывая большой палец правой руки в жилетный карманчик.
– Что вам? – быстро спросила Стелла.
– Извиняюсь. Вы – такой, как миндальное дерево: кругом харош! Не составите ли компанию одинокому директору совхоза, который в командировку едет?
Стелла неторопливо, но широко размахнулась и звонко шлепнула его по щеке.
– Понятно? – тихо осведомилась она.
Грузин ошалело посмотрел на нее и мгновенно вытащил палец из жилетного карманчика.
Стелла секунду подумала и еще раз шлепнула его.
– Это – на первый случай… – объяснила она. – А на второй – позову милиционера.
И скрылась в каюте, но через секунду высунула в дверь голову и презрительно бросила:
– Мындальный дурак!..
И больше уже до самой Костромы не выходила из каюты.
