– «Метрополь»! – подхватила счастливая Варя. – Я люблю этот ресторан…
…Когда Денис с Варей вошли в большой, ярко освещенный и сверкающий зал ресторана, на эстраде пел цыганский хор. Денис попросил высокого и торжественного метрдотеля провести их к уютному столику где-нибудь в углу. Метрдотель почтительно склонил голову и провел их к маленькому, уединенному столику, хотя ресторан был почти полон.
Но тут и Варя, и Денис вспомнили, что обоим надо звонить по телефону, и пошли к телефону-автомату.
Илья Ильич был уже дома и волновался – от Анны Сергеевны он знал, что Варя с Денисом. Выслушав Варю, он и вида не показал, что места себе не находит от ревности. Он только просил ее долго не задерживаться и сразу после ужина ехать домой.
Иначе сложился телефонный разговор Дениса с Ольгой.
В первую минуту Ольга так оторопела и испугалась, что не могла вымолвить ни слова.
– …Понимаешь, неудобно было отказать… – виновато оправдывался Денис.
– Да неужели ты не видишь!.. Она тебя в конце концов изнасилует, подлая женщина!.. – хрипло крикнула Ольга и бросила трубку.
«Чёрт, как это все нехорошо получилось, – вздыхал Денис, выходя из телефонной будки. – Надо будет поскорее заканчивать все эти чаи да сахары и ехать домой…»
На эстраде грузно вздыхал цыганский хор, расцвеченный хватающим за душу аккомпанементом гитар. Молодая, черноглазая цыганка, с цветной шалью на плечах, выводила красивым грудным контральто:
а хор рыдающе подхватывал:
Варя цвела. Синие глаза ее блестели, щеки горели, длинные тонкие пальцы нервно вздрагивали. Денис почти не пил. Варя же пила охотно, но в меру.
«Ведь вот, – думал Денис, оглядывая ресторан. – Есть у нас и фешенебельные рестораны, и вот эта дореволюционная штучка – цыганы… Вот упившийся и свалившийся головой на стол генерал… И этот почтительный метрдотель… И эти официанты, норовящие обчистить иностранца… И эти вот накрашенные „милые создания“, по-собачьи заглядывающие в глаза мужчинам, выбирая, кто по-пьянее… – все это у нас есть, но ни один из нас, писателей, не может об этом писать…»
обещала молодая цыганка.
подхватывал хор.
Варя и Денис слушали и ели, редко перебрасываясь отдельными замечаниями. Оба любили цыганские песни. Закончили цыгане выступление бешеным, вихревым танцем. Звенели гитары, били бубны…
Цыган сменил джаз-оркестр. В зале выключили яркий свет. Все потонуло в розоватом полумраке. Всхлипнули саксофоны, потекло, полилось воркующее танго. Кое-кто из посетителей, шумно отодвигая стулья, поднялись и стали танцевать. Варя заметила, что многие в вечерних платьях. «Значит, не буду белой вороной», – подумала она и вопросительно посмотрела на Дениса.
Он понял, что она предлагает потанцевать.
– Как ваша переделка «Грозного»? – спросила Варя, как только они с Денисом вошли в толпу танцующих.
– И не спрашивайте… – поморщился Денис. – Вот, знаете, попал в историю…
Варя глазами показала, что их могут слышать, и он замолк.
Оба танцевали хорошо, получалось ладно и красиво. Денис был на голову выше всех, знал, что громадное тело его занимает много места и следил за тем, чтобы кого-нибудь не раздавить. Варе же было необыкновенно приятно ощущать его близость. Вот так же когда-то она обняла его однажды и призналась в любви, наивная девчонка.
– Денис… – тихо позвала Варя.
– Да.
– Денис, можно вас о чем-то попросить?
– Пожалуйста…
– Только поймите меня правильно… не говорите, если можете, Ольге Николаевне, что мы танцевали… Конечно, тут нет ничего плохого, но Ольга все так болезненно воспринимает…
– А зачем же мы тогда танцуем?.. – улыбнулся Денис.
– Ну, это вопрос другой, – поморщившись, сказала Варя и, помолчав, добавила: – Я хочу с вами танцевать… И это уж, простите, мое дело, и только мое…
И Денис почувствовал, как Варя откровенно и крепко прижалась к нему.
– А я жене скажу! – крикнул кто-то позади.
И Денис, и Варя разом повернулись. Справа от них, обнимая какую-то розовощекую девицу, скалил сплошные зубы маленький и тщедушный скульптор Орлов, прославившийся года три назад скульптурным портретом Сталина, отлитым в бронзе и установленным в Центральном парке культуры и отдыха. Бушуев любил талантливого и бесшабашного «Орленка», как звали Орлова среди писателей и художников, и весело крикнул ему:
– А сам-то, с женой, что ль?
– Так значит – квиты! – крикнул Орлов. – Я – молчок, и ты – молчок!..
Какой-то китаец, в роговых очках и в черном костюме, задом толкнул Варю и, повернувшись, извинился на ломаном русском языке. Орлов как-то развеселил Дениса.
– А знаете, Варя, ей-богу, хорошо, что вы меня вытащили потанцевать. Иногда это надо… – искренне признался он.
– Правда? – радостно спросила Варя.
– Правда…
– Денис, вы не собираетесь поехать в Отважное? – тихо спросила она.
