– Я старше тебя, – резко возразил он, потому как мы уже выяснили, что хоть и родились в один год, он на три месяца опередил меня. – Да, я намерен жениться на мисс Ричард сон, но тем временем, если женщинам Отэити охота, так и мне тоже…
Изрядный удар по плечу заставил меня обернуться. Надо мной стоял, выдавливая прыщи, еще один наш однолеток, паскудник мистер Хейвуд.
– Вот ты где, Турнепс, – сказал он. – Выпороть бы тебя за лентяйство. Ты что, не слышал, как тебя зовут, да еще во все горло?
– Нет, – коротко ответил я, и встал, и едва не упал: ноги не хотели держать меня, потому что сидел я, скрестив их, и кровь в них как-то заблудилась. – Кому я теперь понадобился?
– Капитану, – ответил он и вздохнул так, точно на плечи его налегла тяжесть всего нашего мира, а ему еще следует позаботиться, чтобы все мы не пошли ко дну. – Капитан хочет чаю, ты понял?
Я кивнул и направился к трапу в трюм, думая по пути об охочих женщинах Отэити. И скажу вам как на духу: я надеялся, что это неправда. Надеялся, что они добропорядочные христианки, скромные, сдержанные и рук не распускают, потому как ни в каких мерзостях участвовать мне не хотелось. Я в жизни ни одной женщины не знал и знать не желал. Мой опыт в телесных делах был мрачным, болезненным, теперь все это осталось позади, и я решил: пусть так и будет. Хотя несколько лет я об этом просто не думал. Отчасти я был даже благодарен мистеру Льюису. В конце концов, он же кормил меня. И одевал. И давал мне постель, которая в первый день каждого месяца застилалась чистой простыней. А не забери он меня малым мальчиком с улицы, что бы со мной стало?
У меня был когда-то брат, паренек двумя годами старше меня, по имени Олли Мастер. В заведении мистера Льюиса он пользовался наибольшим спросом из-за вздернутого носа и розовых губ, которые заставляли взрослых женщин оглядываться на улице и подмигивать ему. Так вот, мы с Олли были не просто «братьями» по заведению мистера Льюиса, мы больше походили на
В те давние дни мы с Олли забирались после захода солнца в нашу постель, и как-то он спросил, нет ли где-нибудь семьи, которая могла бы меня приютить.
– А зачем она мне? – удивился я. – Разве мой дом не здесь?
– Если это можно назвать домом, – сказал он и покачал головой. – Здесь тебя ничего хорошего не ждет, Джонни. Тебе лучше сбежать отсюда при первой же возможности. Я вот жалею, что не сбежал.
Мне этот разговор совсем не понравился, поскольку я испугался, что проснусь утром – и не увижу посапывающего рядом со мной Олли, однако возразить ему ничего не смог. Он провел в заведении на три года больше моего и лучше знал, что там к чему. Я в то время был невинным младенцем. Мистер Льюис еще не объяснил мне, в чем состоит мое настоящее назначение. И участия в Вечернем Смотре я пока не принимал. Олли обучал меня искусству карманных краж, составлявших мою и братьев повседневную работу, и лучшего учителя мне было не найти, ибо он мог, пробравшись на коронацию, стянуть с головы короля корону, улизнуть из Аббатства и вернуться, насадив ее на свой кумпол, в Портсмут еще до того, как хоть кто-то что-нибудь понял бы.
Я знал, впрочем, что отношения между ним и мистером Льюисом нехороши и с каждым месяцем становятся все хуже. Они то и дело спорили, эти двое, иногда мистер Льюис грозился выгнать его из заведения, Олли же, при всей его браваде, уйти боялся, а если и уходил, то всегда возвращался назад. Был один джентльмен, имя которого вам хорошо известно, я не решаюсь упомянуть его здесь и потому назову сэром Чарлзом. (Если вы полагаете, что читали о нем в
Однажды вечером мы услышали доносившийся оттуда шум и крик, а затем дверь распахнулась и показался бежавший к нам сэр Чарлз, голова его была залита кровью, ладонь прижата к виску, спущенные брюки сильно стесняли движение. «Он меня укусил! – вопил сэр Чарлз. – Мальчишка откусил мне ухо! Я изувечен! Помогите, мистер Льюис, сэр, я изувечен!»
