Сам Вилли в связи с предстоящей операцией испытывал и возбуждение, и легкую тревогу, и безмерное удовольствие от сознания своей причастности к тайне. Внушительный объем приказа об операции, длинный перечень задействованных в ней кораблей, многословные подробности, столь затруднявшие чтение, вселяли уверенность. Глубоко в душе он не сомневался, что флот гарантирует ему безопасность при любом столкновении с японцами.
Ясным теплым январским днем корабли покинули порты Гавайских островов и, образовав огромный круг, двинулись к Кваджалейну.
Армада двигалась вперед милю за милей, не останавливаясь ни на секунду. Враг не показывался, лишь волны, синие днем и черные ночью, катились по поверхности океана, и, насколько хватало глаз, дымы из труб боевых кораблей, идущих в строгом величественном строю, поднимались к звездам и солнцу. Радиолокатор, загадочный прибор, позволяющий измерять расстояния с точностью до нескольких ярдов, легко обеспечивал неизменность относительного расположения кораблей. Их строй, столь четкий и точный, тут же становился гибким и податливым при перемене курса или при перестроении. Это морское чудо, о котором не мог и мечтать адмирал Нельсон, создавалось сотнями вахтенных офицеров, из которых далеко не все были профессиональными моряками, но студентами, коммивояжерами, школьными учителями, адвокатами, служащими, писателями, аптекарями, инженерами, фермерами, пианистами, и эти молодые люди превзошли в морской искусности ветеранов флотов Нельсона.
Вилли Кейт считался уже полноправным вахтенным офицером и воспринимал как должное все приборы и механизмы, облегчавшие его труд. Свою работу он не считал легкой. Его все еще безмерно удивляла та быстрота, с которой он освоил морскую премудрость и новый статус боевого командира. Он вышагивал по рубке, сжав губы, подняв подбородок, озабоченно хмурясь, чуть ссутулившись, сжимая руками бинокль, который часто подносил к глазам, оглядывая горизонт. Не принимая во внимание некоторого внешнего позерства, он в полной мере справлялся со своими обязанностями. Вилли быстро развил в себе способность улавливать едва различимые импульсы, пронизывающие корабль с носа до кормы, способность, более всего характеризующую вахтенного офицера. За пять месяцев он научился «держать» корабль в общем строю, уяснил жаргон связи и донесений, разобрался в распорядке жизни на корабле. Он знал, когда приказать помощнику боцмана начать уборку, когда затемнять корабль, в какой момент поднимать коков и пекарей, когда будить капитана, а когда дать ему поспать. Чуть заметным движением руля или изменением режима работы двигателей он мог выдвинуть корабль на несколько сот ярдов вперед или отвести его назад, мог за десять секунд рассчитать курс и скорость при перестроении, начертив единственную линию на диаграмме маневрирования. Глубокой ночью его не пугала густая чернота дождевой пелены, во всяком случае, пока на экране радара светились зеленые точки соседних кораблей.
«Кайн» определили на правый фланг, в состав кораблей внутреннего противолодочного охранения. Две цепи эсминцев окружали войсковые транспорты, авианосцы, крейсера, линейные корабли, десантные суда. Каждый эсминец прослушивал гидролокатором узкий конус подводного царства, и конуса перекрывали друг друга. Ни одна из подлодок не могла приблизиться к кораблям, не оставив следа на экранах гидролокаторов. Одной их цепи вполне хватило бы для обеспечения безопасности. Двойная цепь символизировала привычку американцев добиваться повышенной надежности. «Кайн» занимал позицию позади траверза, где появление подлодки не представлялось возможным. Минный тральщик в такой позиции означал уже сверхбезопасность. Разумеется, в предстоящем сражении «Кайну» отводилась не столь активная роль, как «Благородному Ричарду»[13], атаковавшему «Серапион»[14]. Тем не менее американский боевой корабль плыл во вражеских водах, прощупывая глубины невидимым лучом. И если бы вместо Вилли Кейта вахту нес Джон Пол Джонс, едва ли тот смог бы лучше выполнить возложенные на него обязанности.
День переходил в ночь, ночь — в день, армада плыла по безбрежному океану, и на борту старого тральщика установился замкнутый цикл действий, повторяющихся каждые двадцать четыре часа. Размеренность сменила бурный водоворот, вызванный появлением нового командира.
Однажды утром в Пёрл-Харборе, накануне отплытия, Квиг обнаружил на палубе растоптанные окурки. Учинив разнос вахтенному офицеру, он прошествовал в канцелярию и продиктовал следующий документ:
1. Главная палуба этого корабля должна содержаться в идеальной чистоте.
2. За невыполнение вышеуказанного будет наказываться вся команда.
