Ледяное, золотистое, мягкое, приятное на вкус пиво с бульканьем выливалось из треугольных отверстий запотевших банок. Кифер, Марик, Хардинг и Вилли лежали на ветерке в тени пальмы. Первые две банки каждый осушил мгновенно, утоляя жажду. Местечко на берегу они выбрали укромное. Лишь песок да пальмы. Вдалеке, на зелено-синей глади лагуны покачивался на якорной цепи «Плутон» с шестью ошвартованными к нему эсминцами.
Вилли решил было не заводить разговор о Стилуэлле. Обсуждение предстоящего суда судьями и прокурором казалось ему неэтичным. Но после нескольких банок пива его решимость растаяла как дым. И он рассказал о неудачной попытке Стилуэлла не признавать своей вины и документах, полученных Квигом от матроса.
Какое-то время офицеры переваривали услышанное. Хардинг поднялся и продырявил еще три банки пива. Кифер курил трубку, привалившись к стволу пальмы, Марик лежал на животе, положив голову на руки.
Писатель взял у Хардинга полную банку и жадно выпил.
— Стив, — Марик повернулся к нему лицом. — Ты не задумывался над тем, что Квиг — сумасшедший?
Старпом сел, скрестив ноги.
— Не порть хороший день, Том.
— Я не шучу, Стив.
— Не о чем тут говорить, — Марик покачал головой.
— Послушай, Стив, я не психиатр, но прочитал немало. Я могу диагностировать болезнь Квига. Мне не встречалась более психопатизированная личность. Он — параноик с синдромом навязчивости. Держу пари, медицинская комиссия полностью подтвердит мой диагноз. Я покажу тебе описание точно таких же случаев в книгах.
— Меня это не интересует, — старпом потянулся. — Он не дурнее тебя.
— Тебе грозят серьезные неприятности, Стив.
— Ничего мне не грозит.
— Я давно уже вижу, что происходит. — Кифер отбросил пустую банку. — Знаешь, Стив, через неделю после появления Квига на корабле я понял, что он — психопат. Эти маленькие стальные шарики, которые он постоянно перекатывает пальцами, неспособность смотреть собеседнику в глаза, услышанные от кого-то фразы и лозунги, которыми пересыпана его речь, невероятное количество мороженого, которое он поглощает, замкнутость. Да Фрейд прыгал бы от радости, заполучив такого пациента. Он нафарширован бессознательными влечениями. Но не в этом дело. Некоторые из моих лучших друзей — психопаты. Возможно, я сам отношусь к их числу. Но Квиг — предельный случай, он находится в пограничном состоянии между эксцентричностью и настоящим психозом. Кроме того, он трус, и я думаю, что пребывание в зоне боевых действий вытолкнуло его за красную черту. Не знаю, то ли он сломается сразу, то ли…
— Том, всем известно, что ты читаешь гораздо больше меня, и не мне состязаться с тобой в красноречии. Но суть в том, что здравый смысл всегда перевешивал и красноречие, и все книги мира. — Марик закурил и выпустил струю дыма. — У тебя только громкие слова — параноик, психопат, и все такое. Капитан Квиг не более чем строгий командир, который любит, чтобы все делалось так, как он считает нужным, и тут он ничем не отличается от тысяч других шкиперов. Хорошо, он перекатывает эти шарики. А ты сидишь в своей каюте перед побудкой и наполняешь ящики стола исписанными листами. У каждого свои причуды. Это не значит, что все мы — психи.
Вилли и Хардинг переводили взгляд с одного говорящего на другого, словно дети, наблюдавшие семейную сцену.
— Ты просто сотрясаешь воздух, — упорствовал Кифер. — Будь капитан в здравом уме, стал бы он так грубо подтасовывать факты перед дисциплинарным судом, как это делает Квиг?
— Такое случается каждый день. Да и что такое дисциплинарный суд как не фарс? Никто на кораблях и понятия не имеет о законах. Черт, да возьми хотя бы Де Врисса с Беллисоном… и Кроу.
— Это другое дело. Де Врисс устроил суд, чтобы снять их с крючка. Он пошел на это, потому что оклендская полиция требовала наказать участников дебоша. Но плутовать, чтобы осудить человека… Не говоря уж о нормах морали, это нарушение всех флотских традиций. Поэтому я и думаю, что он свихнулся. Он чертовски хорошо знает, что на флоте матрос — царь и Бог. По двум причинам. Во-первых, потому что он и есть флот, а во-вторых, потому что его родственники дома оплачивают содержание флота. Конечно, третирование офицеров — обычное развлечение шкиперов. Но матроса?! Устав четко определяет его права. Квиг играет с огнем в пороховом погребе и при этом весело хихикает.
— Если уж говорить о деле, то Стилуэлл виновен, — сухо заметил Марик.
— В чем? О Господи, Стив! В желании повидаться с женой, когда из дома начали поступать анонимные письма, обвиняющие ее в неверности?
— Слушай, обожди до завтрашнего суда. Дай мне пива, Хардинг. И хватит об этом. Ни слова о Стилуэлле, а не то я вызову катер.
Пиво они допили молча.
Распорядок дня гласил:
«14.00. Дисциплинарный суд над Стилуэллом Джоном, старшиной-артиллеристом второго класса, в кают-компании».
Вскоре после ленча Квиг вызвал Хардинга. Затем наступил черед Пейнтера. Еще через полчаса Пейнтер пришел за Кифером. Романист поднялся.
