Брэкстон, захватив свой нос большим и указательным пальцами, потянул его вниз.
— Похоже, он розовый, а?
— Не думаю, сэр.
— Вы говорили с ним?
— Нет еще, сэр. Хотел прежде с вами посоветоваться.
Капитан Брэкстон сплел пальцы рук и хрустнул суставами, затем повернулся вместе со своим вращающимся креслом сначала в одну сторону, потом в другую.
— Черт, неужели нельзя найти военного юриста? Когда дело с душком, как вот это, нет ничего хуже, как ставить резервиста против кадровика. И без этого дело дрянь…
— Я поговорил с каждым из тех восьми, что были в вашем списке, сэр. Бесполезно. Боятся. Двое из них к тому же получили новые назначения и ушли в море.
— Вы говорили с Хоганом?
— Да, сэр. Он чуть не в слезы, просил его не трогать. Считает, что дело гиблое и защитник навсегда запятнает свою репутацию в глазах всего американского флота.
— Ерунда. Это не так.
— Я просто передаю его слова.
— Может, в чем-то он и прав, но… — Брэкстон снова потянул себя за нос. — Черт побери, кто-то же должен защищать этих парней! Когда вы сможете доставить сюда этого вашего Гринвальда?
— Думаю, сегодня после полудня, сэр.
— Давайте. Только не говорите, зачем его вызывают. Я прежде сам хочу с ним поговорить.
Лейтенант Гринвальд явился к Брэкстону ближе к вечеру. После короткого знакомства и нескольких вопросов, заданных ворчливым тоном, Брэкстон дал ему папку с делом тральщика «Кайн». Когда на следующее утро Брэкстон пришел на работу, его уже ждал этот тощий пилот, мешковато и расслабленно, совсем не по-военному, сидевший на стуле у дверей кабинета.
— Что ж, входите, Гринвальд. Так как, беретесь за это дело?
Брэкстон снял плащ и повесил его на вешалку. Он заметил что папка уже лежит на столе.
— Мне бы не хотелось, сэр.
Брэкстон оглянулся с выражением удивления и недовольства. Пилот смущенно стоял в дверях, опустив глаза на носки своих ботинок. Большеротый и бледный, с темными курчавыми волосами и длинными руками, неловко повисшими вдоль тела, он напоминал подростка.
«Похож скорее на желторотого юнца, чем на ретивого еврейского адвоката», — подумал Брэкстон. Впрочем он пришел к такому выводу еще вчера, когда впервые увидел Гринвальда.
— Почему? — спросил он.
— Причин несколько, сэр. — Гринвальд все так же смущенно смотрел на носки ботинок. — Если у вас есть какое-нибудь другое дело, то… В общем, мне не хотелось, чтобы вы думали, будто я отказываюсь помочь…
— И все же, почему? Или дело вам не по зубам?
— Мне не хотелось бы отнимать у вас время своими объяснениями, сэр…
— А я намерен просить вас об этом. Садитесь. — И тут Брэкстон увидел изуродованные руки пилота. Гринвальд, сев, держал их свободно опущенными меж колен, так что хорошо были видны мертвенно-белые лоскуты приживленной ткани, следы многочисленных пересадок кожи и сморщенные, похожие на спекшиеся сухожилия шрамы от ожогов. Брэкстон с трудом отвел глаза.
— Челли говорил мне, что вы всегда готовы встать на защиту несправедливо обиженных…
— Это не тот случай, сэр. Они заслуживают наказания.
— Вы так считаете? Впрочем, я с вами согласен. Но даже и в этом случае они имеют право на квалифицированную защиту.
— Я думаю, сэр, что их оправдают. Разумеется, если у них будет хороший адвокат…
Брэкстон поднял брови.
— Вы так считаете?
— Кейт и Стилуэлл будут наверняка оправданы. То же будет и с Мариком, если за дело возьмется мало-мальски соображающий адвокат. Я думаю, мне бы это удалось, сэр.
Брэкстона несколько озадачила самоуверенность застенчивого и нескладного лейтенанта.
— Каким образом, позвольте узнать?
— Ну, прежде всего, само обвинение абсурдно — бунт. Однако никакого насилия, принуждения или неуважения к личности не было. Марик вел себя чертовски осторожно и не преступил границ закона. Он неправильно применил статью 184, но такая статья существует и ее можно найти в уставе. Самое большее, в чем его можно обвинить, в действиях, наносящих ущерб установленному порядку и дисциплине. Так, по крайней мере, считаю я, хотя это не мое дело.
С этой минуты мнение Брэкстона о лейтенанте Гринвальде резко изменилось. Он тоже сразу же понял абсурдность выдвигаемого обвинения.
— Не забывайте, Гринвальд, что перед вами всего лишь рекомендации следственной комиссии, а не обвинение, предъявленное с соблюдением необходимых формальностей. Такое обвинение предстоит подготовить мне, и, если хотите знать, я тоже квалифицирую случившееся как поведение, наносящее ущерб установленному порядку. Обвинение в бунте выдвинуто капитаном, который, я думаю, до того как его направили на «Кайн», ни разу не держал в руках Морской устав. В этом наша беда, не хватает людей, а из тех, кого мы берем, мало кто знает законы. И если нам попадаются такие, как вы, да еще в увольнении… Мне кажется, ваш долг помочь нам…
Брэкстон нажал кнопку вызова и резким движением раскурил сигару.
В дверях появился Челли.
— Слушаю, сэр. А, здравствуй, Барни…
— Челли, ваш приятель, кажется, считает, что дело слишком простое для него. Такому адвокату, как он, ничего не стоит положить вас, как обвинителя, на обе лопатки, только ему просто неохота, или что-то в этом роде…
