На противоположном конце поляны, по другую сторону огромной шахты, я увидел то, что показалось мне рядом приземистых стальных ветряных мельниц странной конструкции, чьи лопасти непрерывно вращались. Они соединялись проводами с механизмами или динамо-машинами в небольшом бетонном здании под ними. От этого здания вдоль края поляны ко мне тянулись толстые провода, и, проследив за ними взглядом, я увидел, что они ведут к другому низкому бетонному зданию стоявшему на краю большой шахты в нескольких сотнях футов справа от меня. Провода подходили сзади к большой черной панели с электрическими регуляторами и циферблатами, находившейся сразу за широкой дверью здания, а из-за этой панели, в свою очередь, другие провода вели к краю огромной шахты, исчезая за этим краем, вместе с толстыми стальными канатами.
Багряный закат освещал все вокруг, и я ошеломленно осматривал окружающие строения, пока звук за спиной не заставил меня обернуться, накрыв волной внезапно нахлынувшего ужаса. Однако позади меня оказались всего лишь огромные древесные монстры, не перестававшие тянуть свои щупальца в тщетной попытке добраться до меня. Мириады извивающихся гибких рук, тянущихся ко мне. Они не могли добраться до меня, но весь ужас, внушаемый ими мне, вернулся, и я быстро отвернулся от них, направившись к бетонному зданию справа от меня. Я крадучись приблизился к нему, держась подальше от открытой двери и открытого окна в смежной стене, и, наконец, присел под этим окном. И когда я добрался до него, когда я тихо присел под ним, до меня отчетливо донесся голос, идущий изнутри строения.
– ... и тогда ты увидишь, Хольм, какой у тебя был шанс помешать мне, предотвратить то, что я предопределил для мира!
Хольм! Услышав это имя, отчётливо услышав этот голос, я задохнулся от удивления, а затем, когда голос затих, я приподнялся, медленно и бесшумно, пока мои глаза не оказались на уровне края окна, под которым я скорчился. В длинной, заставленной множеством всевозможных электрических и химических приборов комнате, в которую я заглянул, находились два человека. Один из них сидел у стены напротив меня, крепко связанный по рукам и ногам, и в нём я, с колотящимся от волнения сердцем, узнал Хольма! Он сидел молча, на его лице было написано отчаяние, а напротив него, спиной ко мне, стоял другой человек, высокий, широкоплечий, с рыжеватыми волосами и пистолетом, заткнутым за пояс. Как только я заметил его, этот человек слегка повернулся в мою сторону, и тогда я увидел сильный, похожий на ястребиный профиль, горящие серые глаза и с трудом сдержал крик. Потому что это был Мандалл! Тот самый бывший коллега Хольма, доктор Джексон Мандалл, чья слава блестящего ботаника, гремела на весь мир вплоть до его исчезновения два года назад!
И пока я ошеломленно смотрел на эти две фигуры, я, наконец, понял, какая именно теория великого изменения растений так встревожила Хольма, понял, что он подозревал, что Мандалл каким-то образом связан с этим, понял также, что Хольм, должно быть, уловил какой-то намек во время разговора с жителями деревни, и появившиеся подозрения привели его для проведения расследования на вершину горы прошлой ночью, он отправился сюда не став будить меня и не сообщив никому о своих подозрениях, он оказался здесь как раз перед тем, как на Хартвилл обрушился растительный ужас, и он оказался, в итоге, обнаружен и схвачен Мандаллом. А сейчас Мандалл продолжал свою полную насмешек речь, обращаясь к безмолвному Хольму, и я, сидя под окном в угасающем свете заката, забыл обо всем на свете, слушая то, о чем он рассказывал. Раскачивающиеся, извивающиеся щупальца деревьев-монстров на краю поляны, огромная шахта, мощные потоки воздуха из которой с ревом устремлялись вверх, ужас, через который я прошел – все это, казалось, для меня на время исчезло, пока я слушал этот насмешливый голос.
– Глупо, Хольм, очень глупо пытаться помешать моим планам. Но вы всегда были таким, даже когда мы работали бок о бок в ботанических лабораториях университета, вы всегда исходили из своей неизменной человеческо-животной точки зрения, ни на секунду не сомневаясь в том, что вся растительная жизнь была создана на Земле с единственной целью – быть полезной для животных и для нас – людей! Вы никогда не принимали точку зрения растений, никогда не задумывались о том, что растения, может быть, являются более совершенными организмами, чем любые животные, и что как таковое они должны иметь больше прав на господство в мире, чем те грубые порождения жизни, которыми являются животные и человек.