Бунтарь без команды полностью

Юра понял, что этот придурок упрямо нарывается на неприятности и намеревается сегодня ночью, здесь, на обочине шоссе потерять с десяток зубов и почувствовать себя хуже. Лучше бы этот панк по-хорошему отдал машину, подумав о своем здоровье, целостности конечностей и частей организма. Кстати это действительно был панк. Во всяком случае, парень, одетый по-панковски. Всем своим видом он выражал стремление к личной свободе и полной независимости, нигилизму, анархизму, социализму, антиавторитаризму, антикапитализму, антисексизму, антигомофобии и Бог знает, к каким ещё вещам и явлениям, относящимся к социально направленным идеологиям и прогрессивизму. После того, как панк заявил, что машину он отдаст лишь при условии, что Волков и Драговцев возьмут его с собой, Юра взял правой рукой его за грудки джинсовой куртки и, притянув к себе, вперился взглядом в его лицо под ирокезом.

— Ты не поедешь с нами, браток. Просто отдай ключи. Видишь собаку? — Он повернул панка к скалящемуся Дракуле. — Это очень умный пёс. Я сейчас дам ему команду, и он тебе сделает обгрызание… Хочешь этого?

— Нет. — Коротко сообщил побледневший панк.

— Вот и молодец. Давай сюда ключи и счастливо. — Волков отпустил владельца джипа.

— Кто ты, Юра? — Спросил Драговцев. — Кем ты стал? В кого превратился? Что означает это волчье изображение в виде татуировки на твоей руке?

Человек с «каменным» лицом, которого звали Юрий Волков, носящий серый плащ, по-прежнему смотрел вперед, на дорогу, крутя баранку.

— А ты кто? — Ответил он, наконец, Александру вопросом на вопрос. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но на этот вопрос каждый из нас хоть, конечно, и отвечает по-своему, однако всё сводится к следующему: «есть Я и есть ОНИ. Все мы схожи лишь в том, что к чему-то стремимся. В целом же мы — те, кого жизненный прогресс ведёт от воспоминаний к надеждам, и этого не изменить. В нас теплятся надежды на порядочность нашей судьбы. ОНИ, те, кто вокруг меня, постоянно пытаются обогнать, затоптать, превзойти. Но поддаваться и выказывать свои слабости — значит соглашаться с НЕПОРЯДОЧНОСТЬЮ своей судьбы.

— Ты пытаешься бороться по-волчьи? — Стал уточнять Саша. — Или ты воешь на луну, чтобы тебя услышали члены твоей стаи, и пришли на помощь?

— Нет. — Ответил Волков. — Я не привык просить о помощи. А пытаться бороться по-волчьи — это ведь и есть жизнь каждого из нас. Там, на моей работе, меня окрестили Волком, да притом ещё и МУСОРНЫМ. Поначалу я не понимал этого прозвища (разве что фамилия у меня подходящая, чтобы состряпать прозвище «Волк») и постоянно себя спрашивал: «Почему? Может, потому что я противен и ненавистен остальным членам общей стаи?». Но потом задумался. Ведь уничтожать мусор — это не всегда означает пожирать всякую дрянь, чтобы не умереть с голоду. Уничтожать мусор — это еще и БЫТЬ САНИТАРОМ, уничтожать отраву, заразу, отбросы, которые могут навредить окружающим…

— Теперь понимаю, откуда в тебе такие непоколебимость и стойкость. — Прервал его Драговцев. — Ты пытаешься оправдать именно то значение своего прозвища, которое означает «быть санитаром», чтобы доказать самому себе, что ты не ненавистен остальным?

— Что-то вроде того. — Пожал Юра плечами. — Может быть, в этом и заключается цель моей жизни…

— Может, у нас на Земле найдется ещё пара-тройка Мусорных Волков, которые будут уничтожать отходы человечества для блага самих людей? Пусть эти санитары и будут занесены в Красную книгу, а? Как думаешь? — Молвил Александр.

Юра молчал.

— Думаю, мусорные волки есть на любой обитаемой планете, сколько бы этих планет ни существовало во вселенных, — Наконец ответил он.

Возможно, Волк — Юра и был на первый взгляд странноватым. Но ещё он был слишком прямолинейным от природы. Несмотря на всё, от него веяло искренностью, и это успокаивало. Волков говорил о надеждах на порядочность судьбы, о стойкости, о жизненной цели, которая зовёт вперед и предвещает выход к верной тропе. Возможно, каждому человеку необходимо иметь толику закалки МУСОРНОГО ВОЛКА.

— Куда мы направляемся? — Спросил Саша.

— В центр Шелеса. Там выберем здание повыше, поднимемся на крышу и отправимся на Атолл. Нужно будет нажать одну кнопку.

Создавалось впечатление, что Юра-Волк делал всё машинально. Во-первых, его работа была его жизнью, и он уже не позволял себе о чем-либо задумываться, дабы не напортачить. Это вытекало ещё и из того, что он был охотником за аномалиями (полицейским по вопросам «извне»), и бороться со сложностями умел как никто другой. Он просто как машина — подключался к сети и работал, работал, работал.

Улица Горького тянулась между обычными городскими домами и многоэтажками. Когда-то, лет двадцать назад, до застройки этой части Шелеса, здесь были просто холмы, с которых открывался красивый вид на близлежащие лес и реку. Теперь всё изменилось.