Я ослабляю галстук и лихорадочно расстегиваю пуговицы, а Далила расстегивает лифчик и выскальзывает из кружевных трусиков. Я уже твердый как камень. Думаю, я недооценил здоровяка — в нем все еще полно жизни.
— Как ты хочешь меня? — Ее улыбка застенчива.
Я изучаю своего маленького сексуального котенка, пытаясь разгадать истинное значение ее слов, вызвавшее эту улыбку на ее губах и приятное тепло между ее бедрами.
— На коленях, — говорю я.
Она опускается, и я понимаю.
Я понимаю, почему Далила Роузвуд, врачующая других, отличается
Жизнь тяжела.
Иногда нам нужен перерыв.
Иногда нам нужно быть кем-то еще, кроме нас самих, потому что только в этот момент мы освобождаемся от наших добровольных оков.
— Иди сюда. Позволь мне трахнуть твой милый маленький ротик, — рычу я, и Далила, широко улыбаясь, дотягивается до моего члена и проводит по всей его длине большим и указательным пальцами.
Она ведет своим языком по головке, облизывая, а затем берет меня на всю длину, плавно и ритмично покачивая головой.
— Боже, у тебя хорошенький ротик, — стону я. У меня слюнки текут при мысли о том, как хороша она будет на вкус через минуту. — Забирайся на кровать.
Далила выпускает член изо рта, поднимается и становится коленями на край кровати. Я ложусь посередине, притягивая ее к себе. Ее голова находится возле моего набухшего члена, а гладкая киска — напротив моего рта.
Если это не рай, тогда я не знаю, что это.
— Ты первый партнер без серьезных отношений, который у меня был, — откровенничаю я, когда в среду утром мою в раковине посуду после завтрака. Я стою в одном фартуке на обнаженное тело и с мокрыми руками по локоть в пене. — И, вероятно, последний.
Правая бровь Зейна приподнимается.
— Почему это?
— Не могу даже представить, что буду делать это с кем-то еще, — говорю я. — Отношения без обязательств — это жестко. Вот о чем я думала вчера вечером возле машины, когда ты меня спросил.
— Хорошо, что в этом жесткого? — Зейн ухмыляется, указывая взглядом на свой пах. — Помимо очевидного.
— Я даже не знаю. Предполагаю… просто после прошлой ночи я увидела твою другую сторону. А потом мы заключили этот договор. — Я вздыхаю. — Я уеду через полтора месяца или около того. И вот что я имею в виду: на этом всё? Я просто попрощаюсь, прыгну в самолет и больше никогда не увижу тебя? Этот опыт для тебя на один раз?
Зейн огибает кухонный остров, входя в мое пространство. Кладет ладонь мне на спину, наклоняется и целует меня в макушку. Его тепло согревает меня, а прикосновение посылает дрожь по спине.
— Ты никогда не будешь на один раз, — говорит он. — Каждый раз, когда ты почувствуешь себя немного возбужденной, звони мне — я прилечу первым же рейсом.
— Значит, самолет летит только в одном направлении?
Зейн поворачивается спиной к острову, опираясь локтями на мрамор.
— Вот в чем подвох, ты видишь? Потому что, если мы будем летать, чтобы увидеться друг с другом, то зайдем на территорию отношений на большом расстоянии, а это обычно не заканчивается хорошо.
— Я просто хочу знать, что для тебя значу. И прошу прощения, если определение «половой партнер» прозвучало как «надоедливая подруга». Клянусь, я не такая. Просто мне нужно объяснение всего, такова уж моя природа.
Я ополаскиваю последнюю тарелку и держу ее на весу, чтобы стекла вода.
Зейн молчит и, когда смотрит мне в глаза, выражение его лица становится серьезным.
— Иисус, Далила. Да, ты для меня что-то значишь. Значишь так, как никто другой не значит.
Моя нижняя губа дрожит и, закрывая глаза, я глубоко вздыхаю. Это именно то, чего я не хотела.
Я не хотела привязываться.
Не хотела влюбляться в него.
Не хотела этих сладких заявлений о привязанности от человека, который, скупо выдавая их, остается не у дел.
— Просто… Цветы, вино, романтический вечер и все приятные вещи, которые ты в последнее время говорил… Как будто ты ухаживаешь за мной. — Я выпускаю воду из раковины и смотрю на Зейна. — А потом при первом же удобном случае провозглашаешь долбаное заявление об отказе от ответственности.
Зейн хмурится.
— Я думал, это то, что ты хотела? То, что мы делали? Секс и веселье? Никаких споров?
Я опускаю плечи.
— Так и было. Я имею в виду, сейчас так и есть. — Я смотрю вдаль, в кухонное окно, которое идеально обрамляет сверкающий сапфировый бассейн Зейна. Это то, что имела в виду Дафна, когда просила быть готовой к сложностям, а я испуганно бегу в противоположном направлении. — Забудь, что я сказала, хорошо? Иногда я слишком погружена в свои мысли.
Зейн стоит, спокойно глядя на меня, и мои щеки горят.
— Ты все еще хочешь сделать это?
Я смотрю в его неповторимые медово-карие глаза и медленно киваю, хотя мой истинный ответ лучше всего описать как сочетание «да» и «нет».
— Ты уверена, Далила? Ты действительно уверена? Потому что я не хочу причинять тебе боль. Я не смогу жить в согласии с самим собой, если причиню боль человеку, который мне небезразличен.
— Видишь. — Я глупо хихикаю. — Ну вот, опять ты говоришь так.
— Как?
