Подступает беспокойство. Мрак сгущался, и внезапная тишина словно пульсирует тайнами и вопросами.
На поляне огромный черный волк. Льющийся сквозь ветви деревьев лунный свет расцвечивает его шерсть, которая отливает золотом.
Волк склонился над человеческим телом. Этот человек еще жив… Но, судя по угрожающей позе волка — ненадолго. Подойдя чуть ближе понимаю, что человек стоит на коленях…
— Кейсер! — восклицаю мысленно, охваченная одновременно радостью и тревогой.
Любимый сразу реагирует на меня, поворачивает морду.
Мы возвращаемся в человеческое обличье одновременно. Бросаюсь на шею любимому, наши губы соединяются. Я знаю, что за добычу принес мой волк. Но сейчас мне на это плевать. Сейчас наши губы сливаются в горячем поцелуе…
— Я принес его тебе, детка, — говорит Кейсер, оторвавшись наконец от меня, только потому что обоим стало не хватать кислорода. — Мой подарок на нашу свадьбу. Ты можешь сделать с ним что захочешь. Утоли свою жажду мести. Заверши эту историю…
Давид успел за это время отползти на край поляны. Сейчас он ничем не напоминает могучего властителя мира. Жалкое, дрожащее существо.
— Вы твари! Нелюди! Вас надо истреблять! — верещит визгливым голосом, когда Кейсер хватает его за шкирку и тащит обратно, к моим ногам.
— Пощади, — всхлипывает, ползая передо мной на карачках. — Ты такая сильная, Алекс. Пощади, умоляю. Ты ведь подружилась с моими девочками. Как они без отца?
— А ты подумал об этом, когда лишил меня семьи, тварь? — оскаливаюсь на него. — Думаешь, что если мы не такие как ты, не похожи, обладаем другими навыками, то мы нелюди? Животные? Пусть даже так. Любая тварь имеет право на существование. Прописная истина, о которой ты позабыл. Или может быть не знал изначально. В любом случае, это тебя не оправдывает. Ты ошибся в одном. Это ты — нелюдь. Ты убивал невинных. Мы же, убьем тебя за все твои злодеяния.
— Нет! Пощади! Алекс… умоляю. У меня есть деньги. Очень много денег. Вы и представить себе не можете, сколько.
— Нам плевать. Какой же ты жалкий, — морщусь. — Перед неизбежностью смерти, вместо того чтобы просить за дочерей, о них волноваться… ты за шкуру свою трясешься. И все же, я не буду уподобляться тебе. И скажу, чтобы даже самый слабый и убогий твой родительский ген утешить. Мы позаботимся о твоих дочерях. Оборотни не станут мстить им, несмотря на все твои злодейские свершения. Твои дочери будут жить в безопасности. Будут молиться о тебе, тварь. И сожалеть… что их отец такое чудовище.
Высвободившись из объятий Кейсера, задираю голову вверх. Пусть еще раз этот урод Давид насладится зрелищем, так ему отвратительным. Превращением в зверя.
Луна как раз над нами, взошла, развеяв тени. Заливает овраг своим магическим сиянием. Мое обращение занимает всего пару минут, и вот я дикая, свободная, наслаждаюсь единением со зверем внутри. Ощущаю мир, краски, запахи вокруг, во стократ ярче и насыщеннее.
Давид визжит, орет, плачет. Его последние минуты наполнены мольбами и стонами.
Моя шерсть в крови, я рву, кусаю, вкушая кровь врага. Моя цель завершена, тяжелейшее бремя сброшено. Нет, я никогда не смогу восстановить часть себя, что умерла вместе с моим кланом. Но я сделала все, чтобы отомстить. И это даст мне силы жить дальше.
Мы возвращаемся к замку Белоснежки на рассвете. Внутри уже начинает просыпаться жизнь, хлопочут слуги, но нам удается пробраться в мою комнату незамеченными. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и просто слуги Алисии и Эрика привычны к такого рода вещам — когда два волка, испачканные грязью, кровью, крадутся в свои покои, и предпочитают в такие моменты прикидываться невидимками…
Первым делом возвращаемся в человеческую ипостась. Кейсер первым залезает под душ, а я смотрю на себя в большое зеркало. У меня ощущение что сбросила десяток лет, круги под глазами разгладились, морщинок стало меньше. Кровь врага творит чудеса…
— Пойдем, я потру тебе спинку, Алекс, — Кейсер оказывается позади, мокрый, теплый от воды. Он целует меня в затылок, смотря в зеркало.
— Ты в порядке? — спрашивает с тревогой.
— Просто отлично. А ты?
— Замечательно. Лучше не бывает.
Он прижимается подбородком к моей макушке.
— Мы закончили миссию? — спрашиваю с сомнением. — Если да… что теперь будет? Возвращаемся обратно?
Он снова станет моим наставником, отстранится от меня…
— Нет, мы не вернемся, — задумчиво говорит Кейсер.
— Но что тогда?
— Как насчет купить дом, похожий на этот? Завести слуг, собак, детишек?
— Именно в такой последовательности? — иронизирую, чтобы скрыть горячую волну, что затапливает грудь. — Странный способ предлагать руку и сердце, не находишь? Ты мокрый, я… грязная. Мы голые, в ванной…
— Я никогда не умел всего этого, Алекс, — вздыхает Кейсер. — Надеюсь, ты простишь меня…
На самом деле, меня не волнует обстановка. Скорее то, что он не сказал ни слова о любви.
Впрочем, Кейсер куда красноречивее доказал мне свою любовь делами.
— Я согласна. Главное, чтобы ты не покидал меня — никогда.
— Это я тебе обещаю, — кивает любимый, подхватывает меня на руки и несет под душ.
***
