Бунтаро кликнул служанку и велел принести чай. Вместе со своей невестой он выпил горячий напиток и почувствовал себя лучше. Боль в висках прошла, легче стало дышать. Вдруг седзи одной из комнат раскрылись и в коридоре показалась бабушка Бунтаро, которую звали Кочо-сан. Она была одета в сине-зеленое кимоно, подол которого был обшит нитками обоженного золота. Бунтаро почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине. Единственное, чего он не хотел, свершилось.
- Неужели так возможно?! – проскрипела Кочо-сан, подсаживаясь к молодым людям. – Бунтаро, к тебе пришла твоя невеста, а ты угощаешь ее только чаем? Когда я была молодая, юноши угощали своих невест изысканными блюдами, дарили подарки. А ты…
Бунтаро побледнел. Он быстро взглянул на Марико, стараясь уловить ее взгляд, но девушка сидела с непонимающим лицом. Юноша было начал:
- Бабушка, я всё сделаю, только…
- Ты никогда не можешь быть готов во время! – затем Кочо-сан подошла к Марико и сказала. – Давай, дорогая, я покажу тебе наш сад. А с ним до свадьбы не разговаривай.
Когда обе женщины вышли, юноша остался наедине с собой. Теперь он боялся только одного – потерять Марико. Он понял, чего хочет Кочо-сан, но не понял почему? Неужели его собственная бабка так ненавидит его? Но за что? А может, эта карма, думалась ему. Но хотя бы остался один единственный шанс исполнить свою мечту. Падая от усталости, Бунтаро лег спать, но проснулся от какого-то шума. Седзи раскрылись и в комнату вошли его отец и отец Марико. Обы были нарядно одеты, а Хиро-Мацу сказал:
- Надевай нарядное платье, сын мой. Твоя невеста уже готова.
- Неужели?! – юноша быстро вскочил с постели, принял ванну и надел наряд жениха, обтерев кожу и волосы ароматическими маслами, после чего прошел за отцом в следующую комнату.
Там сидела молодая служанка лет восемнадцати. Она низко поклонилась мужчинам и улыбнулась, две ямочки на щеках сделали ее еще красивее. Она накрасила Бунтаро глаза, губы, подрумянела щеки. Ее гибкие пальцы делали все быстро и ловко, от каждого прикосновения юноша вздрагивал, приходя в восторг.
Когда девушка закончила накладывать макияж на лицо, то взяла быстро взяла красно-розовую краску и сказала: «А теперь я накрашу вам ногти». Бунтаро молча протянул ей свою руку и девушка накрасила его ногти лаком.
Через несколько минут юноша был готов. С накрашенным лицом он был похож на женщину. Он зажмурил свои карие глаза от счастья и услышал биение своего сердца. Вдруг седзи раскрылись и на пороге показался Хиро-Мацу. Он взял своего сына за руку и повел к выходу. Бунтаро не мог идти ровным шагом, он все время торопился, часто обгоняя отца. Хиро-Мацу приходилось одергивать сына, чтобы тот подавил свой восторг.
Когда Бунтаро увидел Марико, у него перехватило дыхание. Девушка была одета в бледно-голубое кимоно с серебрянными камешками, волосы были заколоты наверху красивой заколкой.
Вдруг Бунтаро почувствовал удар в спину и услышал раздраженный голос Кочо-сан: «Поторопись».
Марико впервые обратила внимание на добрые глаза своего супруга, когда они остались одни на берегу моря, слушая прибой и криг чаек. Женщина посмотрела на мужа и ей стало даль его. Неужели такой добрый человек может терпеть столько зла?
И сейчас, когда Марико вспомнила всё это, она подошла к мужу и, обняв его, сказала:
- Я хочу, чтобы поскорей вернулся из Осаки.
- Я постараюсь, - тихо сказал Бунтаро и глубоко вздохнул.
Ему так хотелось остаться дома в кругу семьи, сидеть рядом с Марико, играть со своим сыном, который является единственным счастьем в его трудной жизни. Если бы не семья, он побрил бы голову и стал монахом или совершил бы сепукку, чтобы покончить с этой жизнью, полную страданий и унижений.
Бунтаро взял нож и разрезал себе ладонь. Алая кровь скатилась по руке и каплями начала падать на пол.
- Что же ты делаешь? – воскликнула Марико. – Дай мне руку, я перевяжу ее.
- Нет. Вот, возьми нож и пусть моя и твоя кровь соединятся навеки.
- Но зачем?
- Если наш господин прикажет ехать в Корею, мы еще нескоро увидемся. Может быть, я там погибну и ты уже не сможешь увидеть меня никогда.
IV глава
В Осаку из Эдо нужно было добираться морем. Бунтаро был рад снова очутиться на палубе корабля, смотреть на морскую синеву, качаться на волнах, а вечером смотреть на закат, который окрашивал воду в красно-желтый цвет. Мужчина любил море больше всего и отдал бы всё на свете, чтобы дышать морским воздухом. Он снял сандалии и босиком вступил на горячий песок. Кагже было хорошо почувствовать землю, знакомую с рождения! Бунтаро зашел в воду и почувствовал прохладу и свежесть во всем теле. Выйдя из воду, он поднял камешек и метнул его в воду.
Хиро-Мацу наблюдал за сыном издалека. «Бедный мой мальчик, - думал старик, - ты так любишь море, но тебе приходится расстаться с этими местами».
Его мысли прервал голос. Мужчина подошел к генералу и сказал:
- Корабль почти готов. Думаю, сегодня вечером вы сможете отправиться.
- Очень хорошо, поторопитесь.
Мужчина собрался было уходить, но Хиро-Мацу окликнул его:
- Постойте, Набу-сан, позовите ко мне Игури-сана.