– Так, – завожу я. – Мы не очень хорош начали. Извиняюсь за свою резкость. Все же вы правы. Вы откликнулись на зов о помощи, и я очень благодарен вам. Меня зовут Хабиб. Я ведущий психолог МЧС. Через час мы прибудем в штаб. Там будет очень шумно! Уже есть триста погибших. Опознанных. И есть их родственники. Завтра пострадавших будет больше. Пострадавшими я буду называть всех! И родственников погибших, и выживших, и спасателей, и даже нас с вами! Повторюсь, в штабе будут стоять такой гул и гам! Работать в такой обстановке очень некомфортно. И у нас не будет отдельных кабинетов с дуечкой на полу… Вам нужно моментально настроиться на крики и тесноту общения. В штабе будет много штатских. Но штатских психологов там мало. В основном, это руководители поискных работ. Волонтеры тоже будут там. Не стесняйтесь и обращайтесь к ним за помощь. Если вы понимаете, что сейчас упадете от усталости, попросите принести вам кофе или же аспирин в случае головной боли. Сейчас нужен каждый специалист способный сказать хоть что-то адекватное. Мужчинам и девушкам нужно переодеться. У вас есть более простая одежда? – спрашиваю я у парней. – Не такая вычурная. Девушки вам нужно смыть всю косметику.
– Зачем? – не понимает Алла.
– Для того, Алла, что когда вы начнете рыдать, а вы начнете, поверьте, ваша тушь под глазами и черные синяки не пугали родственников еще больше.
– Вы не считаете нас профессионалами, верно? – спросила Алла.
– Честно? – переспрашиваю я. – Не считаю. Но все равно спасибо, что приехали. И поешьте что-нибудь. Сейчас мы по дороге заедем в пит стоп и возьмем всем кофе и что-то из еды. Что вы будете есть, Алла?
– Я не голодна, – отвечает Алла.
– Я понимаю, что пит-стоп не ваш вариант, – догадываюсь я по ее недовольному лицу. – Но на это все сейчас нет времени. И сходите все в туалет. Стоянка пятнадцать минут. Не больше. Так вы, –обращаюсь я ко второй блондинке. Она поспала и выглядит сейчас отдохнувшей. – Что вам взять?
– Я сама выберу. Спасибо, – коротко отрезала она.
– Обязательно поешьте! – настаиваю я. – Мне там голодные обмороки не нужны. Так, мужики, вы должны поесть очень плотно. Когда девушки устанут нам придется их отпустить, поэтому всю их нагрузку возьмем на себя.
– Да что вы из нас сейчас делаете маленьких девочек! – вдруг не выдерживает вторая блондинка и взрывается. Она резко встает. – Все прекрасно понимали куда едут! Мы будем работать наравне со всеми. И никто никуда сбегать не собирается. Согласна, что у вас колоссальный опыт работы с пострадавшими. Но мы справимся! И давайте больше не будем поднимать тему нашей бабской никчемности. Там на месте все само решится, кто тут лишний, а кто нет!
Я смотрю на нее, не произнося ни слова. Так вот кто тут смелый на самом деле. Она злится. На щеках у нее играет румянец. Похоже, я ее реально достал. Но эту гневную тираду поддерживает женская часть автобуса аплодисментами. Я улыбаюсь под бородой.
– Ну, настрой у вас боевой, – это меня радует. Как вас зовут? – спрашиваю я у блондинки.
– Неважно! – резко отвечает она. – Мы сюда не знакомиться приехали.
– Умыться не забудьте, – напоминаю я. – Вы дорого одеты. Переоденьтесь. Людям не очень приятно будет видеть в момент их горя разряженных. Толстовка есть?
Она мотает головой.
– А говорили, что знаете куда едете.
Я достаю из сумки черную толстовку и кидаю ей.
– Мою наденьте, – распоряжаюсь я тоном, которому нереально противиться. И если она не полная дура, то согласится.
– Хорошо, – девушка моментально начинает стягивать с себя красную водолазку. Не стесняясь и не отворачиваясь. У нее дорогой красный лифчик и большая грудь. Все, до глубины смущенные мужчины, начинают поспешно отворачиваться. И я в их числе.
– Так лучше? – раздраженно спрашивает она.
Я поворачиваюсь и вижу ее в своей кофте. Она конечно же велика ей. Но сейчас эта блондинка похожа не на разодетую куклу из Москвы, а на волонтера. И люди начнут открываться ей. Эта девушка кого-то напоминает мне. Но я не могу вспомнить. Даже когда я очень стараюсь.
– Гораздо! Так, Алла. У вас есть во что переодеться?
– Да, – тихо отвечает она и открывает свою дорожную сумку. Мы, мужчины, заранее отворачиваемся.
– Ногти покажите! – приказываю я.
Девушки по очереди демонстрируют мне свои ногти.
– Слава Богу у вас хватило ума не красить их в яркие цвета.
– К вам претензий нет, – объявляю я двум пожилым женщинам. – Спасибо, что приехали. Предлагаю познакомиться.
– Клавдия Ивановна, – громко объявляет женщина с рыжими короткими волосами. Я жму ее сухую руку. Она теплая.
– Хабиб! – повторяю я свое имя.
– Елена Николаевна, – объявляет вторая седоволосая.
– У вас есть опыт работы с суицидниками? – спрашиваю я.
– Да. Я работала в школе в девяностых годах. Много детей тогда были в депрессионных состояниях.
– Хорошо. А вы? – перевожу взгляд на Елену Николаевну.
– Я работала очень долго в центре поддержки. Особенно с теми, кто лишился всего имущества. Пациентов было очень много. Я справлюсь. Можете не переживать за нас. А вот молодежи надо будет помочь. Они все из Москвы из дорогих клиник.
