Я ощутил, как страх холодной рукой ухватил меня за горло, но боялся я вовсе не за себя. Я метался между двумя вариантами, в равной мере угрожающими жизни сына Санрайз. Позволить ублюдкам убить себя и забрать малыша или бросится в бой, рискуя его жизнью… Конечно я мог перезагрузиться и все обыграть иначе. Черт, я ведь сохранился, когда еще был в компании этого говнюка! Я бы мог, едва выйдя из таверны, пырнуть его мечом! И все может обернуться иначе! Всего лишь нужно сейчас умереть! А ведь я был уверен, что готов к этому. Решение казалось таким логичным, что я даже не стал искать альтернативу, но тут мой взгляд наткнулся на полные слез глаза малыша. Глаза как у его матери: они были темно карими, а не синими, но все равно походили на глаза Санрайз. Казалось, будто это она смотрит на меня и ждет помощи…
– Я этого не хотел, приятель, – вздохнул Морлан, – Но если тебя это утешит, я передам миледи Санрайз, что ты отчаянно пытался нам помешать… Если конечно доведётся ее повстречать.
Он вскинул палочку, убежденный, что я оказался в безвыходной ситуации, но, когда ударил новый разряд, я увернулся. Возможно во мне всего лишь проснулся инстинкт самосохранения, но он словно пламя выжег из головы все отвлекающие мысли и заставил тело двигаться. У меня не было плана, но он рождался буквально на ходу. Я бы мог пропустить удар, погибнуть и загрузившись попытаться спасти Барлитейн от вторжения наксистронгов, но мысль о том, чтобы позволить этим говнюкам забрать сына Санрайз претила мне и где-то в глубине души тяжелым камнем лежал страх, что загрузка не даст мне второго шанса. Поэтому я бросился в бой!
Очевидно, за живого сына героини Орлинга, потенциального наследника трона Севера заплатить должны были больше и толстяк-головорез не решился в один миг убить его, подарив мне время, которым я воспользовался, чтобы призвать на мальчика защитную руну. В тоже мгновение, исчерпав заряды палочки, Морлан достал меня мечом, но проигнорировав обжигающую боль в плече, я парировал новый удар, схватил ублюдка за рожу и с неожиданной для самого себя силой опрокинул его на землю, тут же призвав пламя из руки. Безумный вопль разнесся по округе, заставив в ужасе окаменеть оставшихся бандитов. Я ощущал, как лицо Морлана трескается и плывет под моей рукой, обнажая жир, мышцы и кости черепа, но не отпускал до последнего момента, пока его ноги не перестали дергаться. Про его дружков я тоже не забыл и метнул огненный шар в их сторону. Они увернулись, но я выиграл еще немного времени. Одернув руку от сгоревшей морды притихшего Морлана, я бросился к бандитам, ощутив еще один удар в плечо. Косоглазый успел метнуть в меня кинжал, но я словно обезумев, даже не остановился. Верзила очнулся и с гримасой садиста на лице полоснул мальчика кинжалом по шее. На миг мое сердце будто замерло и страх вернулся, но руна сработала как надо и ребёнок к изумлению бандита не пострадал. Все, что успел жиртрес, это удивленно уставиться на свое оружие, после чего я проткнул его голову мечом, словно перезрелый арбуз.
– Держись за мной! – крикнул я малышу, с совершенно белым лицом смотрящему на своего прежнего мучителя.
Пока я закрывал собой мальчика последний бандит выбил меч у меня из руки, но в другой уже был огненный шар, который я швырнул ему прямо в грудь в очередной раз испытав на себе всю обжигающую прелесть собственной магии.
– Бл…ть! – выдохнул я, рухнув на колени почти одновременно с трупом косоглазого.
Адреналин еще растекался огнем по венам, но мир перед глазами подернулся пеленой и поплыл. Мне казалось, я вот-вот вырублюсь, но вспомнив о ребенке, невероятным усилием воли вернулся к действительности и уставился на рукоять кинжала, торчащую из плеча. Пылающая минуту назад ярость отступала и на ее место приходила боль, усиливающаяся при каждом движении, даже при дыхании.
– Малец, ты цел? – с трудом выдавил я.
Не дождавшись ответа, я оглянулся и нашел малыша сидящим на земле, бледным, напуганным, но уже не плачущим. Он следил за мной, не решаясь убежать, словно боялся, что я побегу следом. Только теперь я запоздало задумался о том, какое зрелище предстало перед ним. На ближайшее время ему точно обеспечены кошмары. Вздохнув, я поднял руки, на которых теперь была не только кровь врагов, и успокаивающе спросил, пытаясь сдерживать болезненные стоны:
– Ты как, парень?
Губы мальчика задрожали, он замотал головой и тонким голосом ответил:
– Я к маме хочу.
Несмотря на боль, я заставил себя улыбнуться:
– Я отведу тебя, обещаю. Дай мне только минутку.
Мне казалось, я весь вымок от собственной крови, хотя порез от меча Морлана неплохо прижгло моей магией. Курсы медпомощи и с полсотни кровожадных боевиков не рекомендовали мне сразу вынимать кинжал из тела и кое-как добравшись до последнего бандита, я забрался в его потрепанную сумку.
– Как тебя зовут, пацан?
К моему облегчению в одном из отделений сумки нашлось три пузырька с исцеляющим зельем. Малыш насторожено следил за мной и ответил не сразу:
– Элан.