– Тебе многое не известно, Салим, но я охотно просвещу тебя.
Салим замер, глядя на меня и так же, не оборачиваясь, ответил:
– Мне это не интересно.
Амерон улыбнулся и теперь тоже смотрел на меня:
– А миледи Санрайз?
Мне казалось, он снова проник в мои мысли и отчетливо разглядел в них море вопросов. Возможно, Вероника была права, и нам стоило воспользоваться возможностью узнать о Всадниках от того, кто знал о них больше всех. Возможно, я могу спросить о Диме у самого Амерона. Невольно я перевела взгляд на Веронику и заметила, что она смотрит в ответ. Вероятно заметив мою заинтересованность, Амерон снова обратился к Салиму:
– Ты пригласишь меня в дом? Негоже говорить о делах в таком неподходящем месте.
Салим, наконец, повернулся к некроманту:
– У меня нет дел с тобой, которые мне бы хотелось обсуждать.
Амерон качнул головой:
– Здесь ты ошибаешься, Салим, ведь нас в равной мере интересует судьба миледи Санрайз.
– Мой интерес мне известен, но какое тебе до нее дело?
Амерон бросил взгляд на Нагзара:
– Я полагал, Нагзар тебе все объяснил.
– Он лишь в очередной раз помянул сказку о Всадниках, к которой Санрайз не имеет никакого отношения.
Некромант вздохнул:
– Боюсь, Салим, тебе слишком мало известно об этой «сказке», чтобы утверждать подобное.
Он развел руки и медленно сделал шаг к нам. Салим не дрогнул и даже не изменился в лице.
– Я буду рад рассказать тебе больше, но не здесь.
Я чувствовала, как накалилась атмосфера, которая и прежде казалась гнетущей. Я была уверена, что стоит Салиму отказать в любезности и Амерон велит маршакри напасть на нас. Ему была нужна я и Вероника. Веронику они уже получили, а значит забрав меня, Амерон сможет сразу покинуть оазис. Выходит все, что мы могли сейчас делать, это тянуть время и ждать подходящего случая, чтобы бежать к порталу. Вероятно, Салим решил так же:
– Мы можем поговорить в башне, но только если ты оставишь своих приспешников здесь.
Амерон улыбнулся и пожал плечами:
– Как скажешь, Владыка оазиса.
Некромант слегка кивнул Нагзару и подошел к нам. От него веяло могильным холодом, хотя в янтарных глазах плясал какой-то дикий огонь. Я думала, что Амерон пожелает пригласить и Веронику, ведь если он считает ее, как и меня, Всадником Тайгой, то непременно упомянет об этом. Впрочем, теперь, когда Вероника была в его власти, о ней он явно говорить не планировал. Девушка осталась в обществе маршакри и снова опустила глаза.
Амерон так же не взял с собой ни Нагзара, ни своих миньонов, которые прятались в предрассветных тенях. Возможно, он был уверен в собственных силах, а может просто пренебрегал безопасностью проекции. Впрочем, я была уверена, что стоит нам напасть на него, как маршакри узнают об этом, даже если их не будет поблизости.
Мы возвращались в мастерскую, словно компания друзей после прогулки. Только гнетущее молчание, да мрачное выражение лиц говорило о том, что эта прогулка радости нам не доставляет. Хотя Амерон всю дорогу выглядел довольным и то и дело бросал взгляды на меня, скалясь в отвратительной улыбке.
Когда мы, наконец, оказались в башне, на какое-то время Амерон замер, окинув взглядом зал. Я, следуя указанию Салима, села за стол. Некроманта он приглашать не спешил, но Амерон в этом и не нуждался. Он без разрешения хозяина устроился слева от меня напротив места, которое обычно занимал Наматхан и, оправив свою черную мантию, скрывающую тончайшей работы резную броню, посмотрел на меня.
– Стоит отдать должное заботам Салима. Вы буквально расцвели здесь, миледи. Это место к лицу вам: райский уголок для ядовитого цветка.
Новый намек на то, что я ношу в себе нечто темное снова задел меня, хотя в Амероне яда явно было больше чем во мне. Я впервые видела некроманта так близко и в такой сравнительно спокойной обстановке. Не таясь, я позволила себе осмотреть худощавое, казавшееся изможденным лицо с изувеченной щекой. Местами он походил на одного из своих воскресших мертвецов, но по большей части сохранил аристократическую внешность и внимание к деталям. Лихорадочный блеск в темных с рыжими искорками глазах только добавлял сходства с кровожадными вампирами из детских сказок. При этом только теперь я заметила его скверную привычку облизывать изувеченную щеку изнутри. Его язык мелькал за разорванными тканями подобно ядовитому червю, который до поры был взаперти. Впрочем, он уже показал, что умеет жалить, стоит Амерону открыть рот. Но я не боялась некроманта. Меня пугало то, что он мог рассказать, даже если это ложь, мне не просто будет проверить его слова. От одних только намеков мне уже было не по себе, но я ловила себя на том, что хочу узнать о Всадниках все, что известно Амерону. Прежде я пыталась ощутить пустоту, говорящую о том, что Дима, наконец, покинул меня навсегда, но теперь, глядя в глаза Амерона, мне казалось, что моя связь с Димой лишь укрепилась и разорвать ее будет совсем не просто.