Вздохнув, я спрятала лицо в ладони. Память безжалостно подкидывала отрывки из прежних писем Димы, в которых он признавался мне, в которых поддерживал меня. Все меньше и меньше сомнений оставалось в его искренности, а значит, я предала его, выставив в неприглядном свете перед Вероникой. Возможно, в это самое время он пожинает плоды моего предательства. Я понятия не имела, что намерена делать Вероника с Диминым секретом, но едва ли она надолго его удержит в себе. Мне нужно объяснить все Диме, нужно признаться, что я не специально проговорилась, что Вероника вынудила меня и я…, я сама не верила в искренность его чувств. А что теперь? Прежде мне удавалось как-то ускользать от этой темы. Я узнала о его чувствах из письма, которое он писал под действием яда и возможно он даже со мной не хотел ими делиться. Теперь же, если я напишу ему о разговоре с Вероникой, я буду вынуждена как-то ответить на его признание. Повинуясь какому-то порыву, я поднялась с кресла и принялась перебирать все прежние послания. Их набралась целая пачка и то, которое я искала, удалось найти не сразу. В какой-то момент я даже решила, что Дима уничтожил его или оно и вовсе мне привиделось, но вот тот самый лист со словом «Лжец!» на обороте оказался у меня в руках. Теперь слова в нем не казались мне каким-то трюком или нелепицей: «Я не равнодушен к тебе. Черт, я не знаю, как ты отреагируешь на эти слова, и считаю себя безумцем от того, что пишу их! Мне кажется, что я схожу с ума. Я знаю, мы никогда не встречались, но я постоянно ощущаю твое присутствие. Перечитываю твои послания и словно говорю с самым близким человеком…». Я невольно поймала себя на мысли, что мне знакомо это. Дима был первым, кому я написала, потеряв Салима. Конечно, я ни с кем другим не вела переписки, но только ему действительно могла доверить свои чувства…, так же как он доверил мне свои. Я бессильно опустилась в кресло, прикрыв глаза. Возможно, все дело было в том, что, обмениваясь телами, мы не могли бесконечно оставаться чужими друг для друга. Но ведь тело, это не душа! Я оглядела комнату, в которой жил Дима и осознала, что мы поменялись не только телами, мы поменялись мирами! Мы буквально смотрели глазами друг друга. Чувствовали реальность с помощью тел друг друга. Я посмотрела на руку Димы, сжала ее в кулак, а после медленно разжала. Едва ли хоть кому-то из его друзей или подруг было доступно ощутить мир, как его ощущает он сам. Только мне. Тоже было верно и про меня. Да, мы не встречались ни разу, но узнали друг друга так, как не узнал бы никто другой…, даже Салим. От этой мысли по моему чужому телу пробежала дрожь. Я вспомнила, как Вероника спрашивала меня о моих чувствах к Диме. Изменились ли они. Да, я не могла сказать, что всегда испытывала к Диме одну лишь ненависть. Прежде это была только она, затем возникло некое доверие, которое то усиливалось, то ослабевало. В какой-то момент Дима вновь заставил меня ненавидеть, заявив о себе как о моем создателе, но потом мы снова нашли общий язык. Я не могла понять своих чувств к нему, четко осознавая лишь то, что он стал некой неотъемлемой частью меня. После ритуала, когда я была почти уверена, что мы расстались навсегда, я даже ощутила странную грусть и только теперь, разделив в некоторой степени его чувства, я осознала, что Дима стал мне самым близким человеком! В этот момент я ощущала его будто родного брата, которого у меня никогда не было. Более того, брата близнеца! Но в тоже время, мне казалось, что даже между близнецами невозможна такая связь.
– Это безумие какое-то, – Выдохнула я, покачав головой.