Это ли он пытался донести до меня за своим невинными юношеским «я не равнодушен к тебе»? Возможно ничего большего он и не испытывал, а может ему, как и мне, не хватало смелости написать слишком сильное слово, обозначающее его подлинные чувства. Прежде я склонялась к первому, но теперь.… Вздохнув и покачав головой, я поднялась из-за стола и подошла к окну кухни. Картина за ним не менялась, как и день, который явно не планировал заканчиваться. На какое-то время я позволила себе переключиться на особенности мира, в котором оказалась. Едва ли люди здесь проживали один и тот же день. Дарлис говорил о том, что время здесь остановилось, но судя по всему, это касалось только тех, кто оказался в моем мире. Как мог существовать мир без движения времени, мне было неведомо, но он существовал, как будто все дела местных жителей умещались в одну минуту, а может эти люди и вовсе не настоящие? Просто некие сущности, призванные в иную реальность в качестве декораций. В этом случае, они могли бы существовать вне времени. Да уж, о подобном мне думалось гораздо легче, чем об ответе Диме. Но пользы в этих мыслях я не видела. Я снова вернулась к столу и налила себе воды в кружку. Моим условием нормальных отношений с Димой была искренность, а значит, я сама должна следовать этому условию. Сделав глоток воды, я села и взялась за ручку. Мне просто нужно написать, как все было на самом деле, чтобы Дима знал мою точку зрения, а не только ту, которую наверняка преподнесет Вероника. Описав свое пробуждение во дворце, я уже дошла до того момента, когда Вероника потребовала рассказать какой-нибудь секрет Димы, в обмен на сопровождение к порталу, но здесь моя рука замерла. Одно дело не разделять чувства человека и совсем другое, выдать их постороннему. Вздохнув, я все же заставила себя вывести: «Я не знаю твоих секретов, кроме тех, что связывают нас, но я была в отчаянии и позволила Веронике домыслить то, в чем сама не уверена до конца. Я рассказала ей о твоих письмах и корю себя за это до сих пор… Ничего конкретного о содержании этих писем я не рассказала, но Вероника убедила себя в том, что эти письма были любовными посланиями. Из-за меня снова возникла путаница. Мне кажется, в последнее время я только усложняю тебе жизнь, в то время как ты пытаешься помочь мне. Это терзает меня и не дает мне покоя, но я не могу ничего исправить: ни проблемы с полицией, ни проблемы с Вероникой. Все, что я могу это просить тебя о прощении за невольное предательство и надеяться, что оно не повлечет за собой скверных последствий для тебя. Наши жизни связаны, и я не имею права требовать от тебя искренности, не проявляя ее в ответ. Я честно признаюсь, что из-за меня Вероника могла узнать о том, о чем я не имела права говорить. Я прошу тебя простить мое предательство…». Моя рука снова замерла над пергаментом, а взгляд пробежал по написанным строчкам. Мне не хотелось заканчивать послание на этом, но что написать еще, я не знала. Только бесконечное «прости меня», от которого Диме едва ли станет легче. Я могла сколько угодно долго заниматься самобичеванием, но ситуацию это не изменит. В этот момент мне впервые захотелось вернуться в свой мир не из обычного желания оказаться дома, а ради Димы…, попытаться исправить ситуацию, несмотря на то, что я не представляла, как это сделать. Я пыталась представить, как могли развиваться события, когда Дима снова занял мое место в моем теле. Вернулись ли все Всадники к герцогу с Рыжиком, или, следуя моей инструкции, Дима повел отряд к Скирату? В какой момент Вероника решит разболтать секрет Димы остальным? Будет ли шантажировать его? И что сделают остальные, если секрет всплывет наружу? Последний вопрос для меня был самым сложным. Если я все поняла верно, и если Вероника все преподнесет, как ей показалось, то…, что? Мысль о том, что Дима влюблен в меня все никак не могла уложиться у меня в голове и казалась настолько неправдоподобной, что я не могла представить себе реакцию остальных на такое признание. Но Дима почти наверняка представлял и едва ли будет рад тому, что секрет раскроется, учитывая наши обстоятельства…
– Я ничего не могу сделать, – Вздохнула я.
Даже если сию минуту вернусь в свое тело, уже может быть поздно. Если бы Дима не показал себя благородным и отзывчивым человеком, если бы он для меня остался прежним демоном, завладевающим моим телом, меня бы эта проблема не волновала. Да, я бы все равно ощущала себя плохим человеком, но нашла бы в себе достаточно злости на Диму, чтобы заявить, что он сам виноват, убедить себя, что это не моя проблема. Но теперь мои чувства к нему разительно отличались от прежних, и Вероника это наверняка заметила. Проклятье, мне просто нужно было вышвырнуть ее из отряда! Хотя если верить Амерону, к Разлому должны добраться все шесть претендентов на имена Всадников.