Я вернулся в комнату и собрал всю пачку наших с Санрайз писем. Теперь я был намерен избавиться от нее окончательно. Конечно, это не значило, что Санрайз внезапно исчезнет, словно демон, порожденный перепиской, но с каждым письмом, обращенным в пепел, мой мир будто обретал прежнее состояние. Вопреки собственным чувствам мне хотелось избавиться от присутствия Санрайз в квартире. Мне хотелось протрезветь, чтобы, наконец, разобраться в природе собственных чувств. Я не хотел забывать ее, да и вряд ли получится, но мне хотелось, хотя бы на время, остаться одному, вернуть все к тому моменту, когда мы еще не знали о существовании друг друга.
В первую очередь я сжег свои письма, это было проще. Каждый ответ Санрайз надолго задерживался у меня в руках, но я старался сохранять хладнокровие, как при уборке, когда нужно выбрасывать некогда дорогие сердцу вещи, в которых уже нет необходимости. Это было трудно, но, в конце концов, в моих руках осталось последнее письмо, написанное Санрайз. Ее извинения и ее признание в разоблачении меня перед Вероникой. Наверно, именно злость на последнюю позволила мне решительно бросить письмо в огонь. Я смотрел, как пламя доедает остатки моей сумасшедшей истории. В кастрюле будто бы горел труп или иные следы преступления. Когда огонь иссяк, наполнив кухню запахом гари, я набрал в кастрюлю воды и вылил этот «суп воспоминаний» в унитаз. В этот момент я как будто бы понял Гоголя, спалившего второй том «Мертвых душ». Я словно скинул груз с плеч, освободил голову и теперь мог начать новую жизнь. Не представляю, как, но сейчас это и не важно. После того, как я вымыл кастрюлю, приоткрыл окно, чтобы избавиться от запаха гари и вернул все на прежние места, единственным напоминанием о Санрайз остались разбитые компьютеры. Я бы мог избавиться и от них, но смысла в этом не видел. В отличие от посланий, в них не было ничего личного, кроме чата, до которого я не мог добраться.
Мой взгляд наткнулся на книгу, которая все так и лежала на диване. Подобрав ее, я нашел ей место на полках, ощущая себя затаившимся вором, пытающимся спрятаться от хозяев квартиры и замести все следы своего пребывания. Вот только «вором» был не я, а Санрайз и я в тайне надеялся, что она меня «найдет». Я не планировал писать ей ответ, тем более что вопросов, как таковых, в ее последнем послании не было. Я хотел, чтобы ее письмо появилось на столе первым. Да, это вряд ли докажет здравость моего ума, но убедить себя в том, что я здоров мне все же будет проще, если новый разговор начнет именно она.
Отыскав телефон, я уселся на диван, все еще пребывая в мыслях о том, что сделал. Мой план предполагал, что я сумею обмануть себя. Какое-то время я размышлял над тем, чтобы выяснить, реален ли мир вокруг, но сдался, так и не придумав, как это можно сделать. Выяснить, являюсь ли призраком я сам, тоже едва ли получится. Из всех возможных способов верным казалась только смерть, но даже если она ответит на мои вопросы, я вероятно об этом уже не узнаю. Еще раз окинув комнату взглядом, и ощутив, как присутствие Санрайз постепенно сходит на "нет", я решил прозвонить друзей.
– Блин!
Телефон разрядился… Едва ли от того, что Санрайз им активно пользовалась, но первой была именно эта мысль. Потратив какое-то время на поиски зарядки, я воткнул ее в сеть и, оставив телефон заряжаться, вернулся на кухню. Запах моей экзекуции иссяк, уплыл в окно, оставив вместо себя пронизывающий, освежающий холод. Я упрямо терпел его, глядя во двор. Мое решение больше не писать Санрайз освободило мне массу времени, с которым, как оказалось, я не знал, что делать.
Закрыв окно и запихав в рот наскоро слепленный бутерброд, я решил сходить в душ, просто потому что там обычно посещают толковые мысли. Все время, что раздевался и забирался в ванну, меня не покидало желание плюнуть на все и написать Санрайз. Убедить ее, что я не держу на нее зла и как-то продолжить наше общение в надежде стать ближе. Но трезвая и адекватная часть сознание твердила, что ни к чему хорошему это не приведет. Если мы доберемся до Разлома и найдем выход из игры, то нас с Санрайз ждет неминуемая разлука и мне лучше уже сейчас подготовиться к ней…, чтобы отчаяние не завладело мною полностью.
Я стоял под струями воды, погруженный в какое-то сонное состояние, впрочем, на этот раз без каких-либо эротических фантазий. Я осознанно пытался вытащить себя в реальность, от которой успел отвыкнуть. Впервые за долгое время я снова вспомнил о родителях, и мне дико захотелось дозвониться до них, поймать хоть какую-то нить, некогда связывающую меня с этим миром.