Мы шли рядом с телегой, в которой северяне перевозили раненых. После жестокой битвы в оазисе, многие из них задремали, но Рыжик все еще был без сознания. Возможно Салим не сумел исцелить его до конца, в этом случае нужно поторопиться и добыть зелье.
– Нормально, – Кратко ответила я Веронике.
Я ожидала массы вопросов от спутников, поэтому решила опередить их, чтобы не пришлось отвечать самой:
– Как вы нашли оазис?
Андрей кивнул на Джеймса:
– Он нас привел. Оказывается, маршакри себе на плечах карту рисовали. Джеймс видел ее где-то и когда мы нашли его в пустыне, он рассказал, где вы разминулись. Оттуда уже не сложно было.
– Ага, бл…ть, вообще не сложно, – Выругался Пиксель.
– Ну да, – Опустил глаза Андрей, – Пару раз пришлось повоевать, но в сравнении с оазисом ерунда.
– Что это была за ерунда, если она выкосила больше половины воинов? Или они пали еще в Анасмере?
Пиксель бросил взгляд на своих скабенитов и мне показалось, что они пристыжено спрятали глаза.
– Лергос, сука, нас предал, – Сказал альдерг, – Когда мы нашли Кеола, он решил, что наш союз с Нартагойном утратил силу и увел большую часть скабенитов к Сирме.
– И ты ему позволил? – Удивилась я.
– А, черт, чувствую, много пробелов придется восполнять с вашей путаницей, – Вздохнул Пиксель, явно намекая на меня и Диму.
– В Анасмере Кеол освободил Пикселя от обязанностей альдерга, и назначил Лергоса, – Пояснил Андрей.
– Да, – Снова вздохнул Серега, – Так что эти парни…
Он кивнул на скабенитов толкающих телегу с раненными:
– …В некотором смысле отступники.
Он посмотрел на меня:
– Я убедил их, что у Севера осталась королева, которую нужно спасти, но Лергос тебя королевой не признает.
Я с большим уважением и признательностью посмотрела на скабенитов, ослушавшихся альдерга Лергоса. В тоже время я ощутила сдавившее плечи чувство долга. Конечно, я не собиралась становиться королевой Севера, но теперь меня за это грызла совесть.
Ситуация прояснилась, но желания говорить у меня так и не появилось. Я хотела отдохнуть, но постоянно ловила на себе взгляды спутников, ожидающих ответной откровенности. Я почти улавливала вопрос, который крутился у них в голове. Только Вероника делала вид, что ее не интересуют мои отношения с Салимом. Она бранилась себе под нос всякий раз, когда ноги проваливались особенно глубоко в грязь.
– Эмм, расскажешь о Наматхане? – Не удержавшись, выдавил Андрей, – Мы-то по его душу шли к оазису, а он, вроде как, и не тиран оказался.
– Не тиран, – спустя минуту выдохнула я, как будто это было все, что я могла рассказать о нем.
– Давайте уже дотопаем до какого-нибудь местного отеля и там, в тепле, за стаканчиком чего-нибудь крепкого, поговорим, – Вступил Дарлис, явно пытаясь отвадить от меня разрываемых вопросами товарищей.
– В этих еб…нях нам отель не светит, – Снова выругалась Вероника, – На город нихрена не похоже мы точно в этом Мисталире?
Вероника обратилась ко мне, и я была рада переключиться на другую тему:
– Да. Я была здесь однажды. Не самое приветливое место, но теперь как будто еще хуже, чем прежде. Слишком тихо и безлюдно.
Мисталир расположился на хребте горы Дан-Клемар, у самого ее подножия. Здесь эльфы не селились на деревьях, но с привычным для них уважением к природе, строили свои ажурные дома так, что они весьма органично вписывались в местный пейзаж. В моей памяти Мисталир казался красивым, но суровым зимним садом. Несмотря на то, что посторонних он не жаловал, меня прельщала его холодная суровость, особенно сейчас, когда пейзаж вокруг отражал мои собственные мрачные мысли.
Черные тени, отброшенные лесом, еще не отступили и после пустыни, окружающий пейзаж казался устрашающе диким. Портал выбросил нас на окраине поля, покрытого стерней. Здесь еще с позволения эльфов, селились люди. За плату, которую не всякий мог себе позволить, они могли пасти скот и вести хозяйство на территории эльфов. Так особенно удачливые земледельцы получали некое покровительство и возможность занять землю получше, чем у соседей, но даже их активности здесь не наблюдалось. Урожай к холодам был собран, и вокруг не было ни души, только редкие домики предместий Мисталира белели чуть вдалеке, слегка подрумяненные редкими лучами, пробивающимися сквозь серые тучи. Крестьяне обычно поднимались с восходом солнца, а то и раньше. Задавали корм скотине, выгоняли на пастбища, пока в земле еще оставалась пригодная трава. Кузнецы уже должны были звенеть молотами, над трубами домов должен был клубиться дым. Но ничего этого не было.
Рыцари пробирались через стерню, опасливо держа руки на рукоятях мечей. Жителей оазиса окружили и велели им помалкивать. Мои спутники так же стали внимательней смотреть по сторонам, до поры оставив меня в покое.
Когда мы, наконец, выбрались на дорогу и оказались поблизости от домов крестьян, оказалось, что многие из них брошены. Двери заперты, окна заколочены. Во дворах только скарб, который не жалко бросить.
– Не к добру это, – Шепнул один из гвардейцев.