Пиксель хотел что-то сказать, но его перебил Гилфорт:
– Если весь вопрос в унижении, может договориться так: проигравший признает победителя альдергом?
Толпа вокруг разразилась гневными выкриками, а Лергоса предложение еще больше разозлило.
– И Санрайз королевой севера! – Неуместно вклинился Пиксель, ткнув в мою сторону топором.
Лергос скривил лицо, покачав головой:
– Альдерга назначает король и Кеол назначил меня! А миледи Санрайз никогда не была и не будет королевой севера! Только если заключит одобренный советом союз с лордом Кранаджем Гилентигором.
Такое в мои планы точно не входило и в планы Санрайз то же.
– Кеол мертв, – Пожал плечами Гилфорт, – Его приказ о вашем назначении мог погибнуть вместе с ним, так я думаю.
Мужик явно был силен в дипломатии, поскольку эту идею тут же поддержали скабениты Пикселя, в то время как сторонники Лергоса нахмурив брови, задумались о такой возможности.
– Конечно, насчет королевы ваши слова верны, – Примирительно подняв руки, продолжил барон.
Я вздохнул с облегчением, наконец, выпутавшись из ситуации, которая мне была совсем ни к чему.
– Пиксель назвал меня трусом, и я не намерен оставлять ему жизнь. Что до вашего предложения…, пусть будет так: тот, кто сохранит голову на плечах, тот и станет альдергом до тех пор, пока не погибнет или не принесет присягу лорду Кранаджу.
Очевидно, решение было окончательным, и дальше спорить не было смысла. Лергос был слишком гордым, и я бы не стал сохранять ему жизнь, даже если бы одолел его в бою. Такой вполне мог разобидеться и пырнуть Пикселя ножиком втихаря или еще как-то подставить. Похоже, это понимали и остальные, поэтому обменявшись кивками, разошлись, встав в круг зрителей, в котором бойцам предстоял смертельный поединок.
Лергос скинул рубаху, оставшись голым по пояс. Решив, что такова традиция, Пиксель последовал его примеру. Никакой брони в поединке, только сапоги, штаны и топоры, несмотря на то, что на улице уже было заметно холодно. Хотя, вероятно, не для северян.
– Мою голову доверяю Саргосу, – Лергос кивнул единственному лысому громиле в своей свите, – Если я ее потеряю, пусть отдаст ее моей жене, а она предаст огню как подобает.
Саргос учтиво поклонился. Вероятно, распорядиться головой должен был каждый из бойцов, поскольку Лергос тут же ехидно осведомился у Пикселя:
– А кому достанется твоя голова? Может твоей королеве?
Альдерг посмотрел на меня.
– Я предпочту оставить ее себе.
Гвардейцы оценили шутку, засмеявшись, а вот северяне даже не улыбнулись. Либо эта шутка была уже заезжена, либо они слишком серьезно относились к традиции ведения поединка.
– Хорошо хоть они по обыкновению не распоряжаются своими причиндалами, – Шепнул Дарлис.
Вообразив, как Саргос доставляет жене Лергоса его пипендр, я не смог удержаться от улыбки:
– Это точно.
– Пускай мою голову пришьют обратно к телу, а вокруг танцуют обнаженные девственницы, – Объявил Пиксель, – Так ведь можно?
На этот раз северяне шутку оценили и видимо одобрили решение Пикселя. Все формальности были соблюдены, и теперь пришло время поединка. Люди предвкушали кровавое зрелище, и я позволил себе отбросить мысли о Санрайз, полностью сосредоточившись на происходящем. Серега явно нервничал. Бросаться с топором на мельтешащих монстров или на восставших мертвецов ему было почти привычно, но сейчас против него был живой и могучий воин, с которым ему предстояло сразиться, не рассчитывая на нашу помощь. Сразиться насмерть.
Лергос же выглядел совершенно спокойным и даже бодрым для человека, который вечером выдул не меньше дюжины кружек пива. Для него, очевидно, такой поединок не был первым. Он размахивал своим топором, как джедай световым мечом, вращая тяжелое оружие в руке с ловкостью Брюса Ли.
В какой-то момент, будто по сигналу, зрители стали подбадривать бойцов, и они закружили по выделенному пяточку. Пиксель сил на финты не тратил и просто следил за противником, медленно обходя его справа. Мне казалось, случись нечто подобное в первый его день в игре, он бы демонстративно ржал и матерился, или рыдал в панике, в зависимости от того, довелось ему познать реализм игры накануне или нет. Сейчас, после всего, что с нами уже случилось, он держался на удивление сурово. Мой старый приятель, который был ценителем сортирного юмора и широко известным весельчаком, приглядывался к Лергосу с прищуром Клинта Иствуда, и я даже поверил, что он может в этом бою уцелеть…, до того момента, как Лергос бросился на него.
Сперва раздался звон стали, когда Пиксель, вскинув топор, блокировал прямую атаку, затем единым рывком, Лергос увел топор в сторону и тут же атаковал уже под другим углом. Пиксель кое-как извернулся и защитился стальной рукоятью топора, но лезвие Лергоса соскочило и оставило внушительный порез на бицепсе Сереги.
– Ну ты, сука, резкий, как понос! – Обиделся Пиксель.
Ему как будто необходимо было получить рану, чтобы впасть в буйство и из холоднокровного северянина он превратился в дикого берсеркера. Широко взмахнув топором, он попытался достать Лергоса, но тот играючи уклонился, даже не переступив ногами.